«Это детское понимание политики» Почему Армения ищет новых партнеров на Западе и чем ей грозит разрыв отношений с Россией?

Поражение в Нагорном Карабахе заставило Армению пересмотреть внешнюю политику. Страна заморозила участие в Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), но сохранила тесные экономические связи с Россией и Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС). Одновременно власти заговорили о сближении с Европейским союзом (ЕС), а премьер-министр Никол Пашинян стал активнее контактировать с президентом Украины Владимиром Зеленским. Как далеко Армения готова отойти от России, почему ЕС остается для армян привлекательнее ЕАЭС и какой страна может стать в ближайшие пять лет, «Ленте.ру» рассказал кандидат политических наук, армянский политолог Норайр Дунамалян.

«Лента.ру»: Насколько справедливо говорить, что Украина стала для Армении если не союзником, то новым политическим партнером?

Норайр Дунамалян: Я бы не использовал слово «союзник». В контексте сегодняшней армянской политики такая оценка звучит слишком эмоционально. Украина всегда была партнером Армении, прежде всего в сфере торговли. Кроме того, там существовала активная армянская община.

Однако после событий 2022-2023 годов восприятие Украины в Армении резко изменилось — прежде всего из-за сближения самой Армении с Европейским союзом и появления схожей «постколониальной» повестки. Хотя Украина при этом активно поддерживает позицию Азербайджана в карабахском вопросе.

В чем выражается этот консенсус?

Армения видит в Украине государство, которое столкнулось с ревизионизмом регионального порядка. Это перекликается с армянским опытом 2020-2023 годов. Тогда Россия и Азербайджан воспринимались как государства, изменившие баланс сил в регионе не в пользу Армении.

По результатам последних соцопросов, среди политических партнеров Россию назвали 35 процентов респондентов, а Украину — всего 3 процента. При этом политической угрозой Россию считают 32 процента жителей Армении, а Украину — 6 процентов. Поэтому отношения между Арменией и Украиной сегодня скорее демонстративные, чем содержательные.

Насколько вероятен визит Никола Пашиняна на Украину?

Для этого ему потребуется подобрать удобный геополитический повод.

Поэтому поездка Пашиняна на Украину возможна только в рамках более широкой общеевропейской политики Армении. Сейчас такой шаг осложняет усиливающееся давление России на армянскую экономику, в том числе ограничения в отношении армянской продукции. Вероятно, внутри страны их представят как еще один повод для дальнейшего изменения внешней политики, поэтому в ближайшее время Пашинян вряд ли пойдет на дальнейшее обострение отношений между Арменией и Россией.

Как в Армении восприняли недавние слова президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева о замораживании украинского конфликта?

Токаев выразил довольно распространенные настроения среди элит и обществ постсоветских государств.

Большинство опрошенных жителей Армении не выражают поддержку какой-либо стороны украинского конфликта, но слова Токаева о непонимании природы конфликта, как мне кажется, показывают несколько наивное отношение к ситуации. Конфликты вполне могут возникать и между близкими народами.

Материалы по теме:

Токаев предложил заморозить конфликт на Украине. Что ответил Путин?

25 июля 2026

«Если полетят дроны — это будет проблема»Токаев призвал заморозить конфликт на Украине. Почему Казахстан выступает за перемирие?

31 июля 2026

Если вернуться к восприятию заявления казахстанского президента, то среди прозападных сил в Армении распространено мнение, что после завершения или замораживания украинского конфликта Россия сможет усилить давление на Южный Кавказ. Другие представители армянской политики вообще не понимают, какой будет дальнейшая российская стратегия в регионе.

Какие сейчас, по вашему мнению, главные проблемы в отношениях Армении и России?

Главная проблема, наверное, заключается в отсутствии новой модели отношений после 2023 года, когда произошел вынужденный исход армянского населения из Нагорного Карабаха. Тогда позиции России на Южном Кавказе оказались парализованы.

Это произошло, во-первых, из-за действий региональных игроков, а во-вторых, из-за шагов российской дипломатии. После нейтрализации фактора Нагорного Карабаха и начала специальной военной операции (СВО) Россия не могла просто законсервировать прежнюю модель отношений с Арменией.

Поэтому нынешние проблемы в отношениях Армении и России вряд ли исчезнут даже в случае смены власти в Армении. Противоречия между странами приобрели структурный характер.

Этот кризис вообще можно преодолеть?

Наиболее вероятным решением я бы назвал «депрессивную» модель взаимодействия. Политические, экономические, культурные и другие связи будут постепенно терять прежнее значение до тех пор, пока страны не найдут новую модель отношений.

Может ли референдум о выборе между ЕС и ЕАЭС стать способом наконец определить внешнеполитический курс Армении и снять часть противоречий с Россией?

Армянские власти неоднократно заявляли, что референдум о вступлении в ЕС пока не стоит на повестке дня. Именно Россия ставит вопрос о необходимости выбора. У других государств ЕАЭС отношение к возможному голосованию между двумя интеграционными объединениями может отличаться от российского.

Это скорее еще одна проблема, которая накладывается на другие процессы: сближение Армении с ЕС и Западом, развитие двусторонних отношений с Азербайджаном и Турцией. Все это можно рассматривать как попытки Армении обойти участие России.

Как в Армении относятся к ЕС и ЕАЭС?

Отношение населения к этому выбору двойственное. Евросоюз традиционно воспринимался более позитивно. Причем это касается не только Армении, но и почти всего постсоветского пространства. Я имею в виду даже Россию, несмотря на нынешнее противостояние с ЕС из-за украинского кризиса.

Проблема прежде всего в публичной дипломатии. ЕАЭС и до 2022 года не очень хорошо себя позиционировал, а после начала масштабных антироссийских санкций его образ изменился еще сильнее. Объединение стало в определенной степени выполнять роль подушки безопасности для российских торговых операций.

При этом ЕАЭС остается единственным интеграционным проектом на постсоветском пространстве, который действительно эффективен с точки зрения влияния на экономику. Главная проблема — имидж.

Чем именно Европейский союз привлекает армянское общество?

Речь идет прежде всего о культурной, политической и экономической привлекательности. Когда в 2022 году началась горячая фаза противостояния между Россией и Западом, для Армении и государств Центральной Азии это выглядело довольно странно.

Насколько болезненным для Армении может стать выход из ЕАЭС?

Армения потеряет огромный рынок — прежде всего российский. В последние годы товарооборот страны с государствами ЕАЭС достигал более 12 миллиардов долларов. В случае выхода из объединения он может сократиться если не наполовину, то очень значительно.

Огромное количество армянских компаний тоже тесно связано с российским рынком.

При выходе из ЕАЭС внутренний валовой продукт Армении может снизиться на 5-6 процентов. После присоединения страны к объединению в 2015 году этот показатель, напротив, начал расти.

Важно и то, что ЕАЭС формировался не только как экономический, но и как политический проект, поэтому выход Армении способен привести к кризису в отношениях и с другими государствами объединения. Кризис в российско-армянских отношениях уже существует. Велик риск, что в случае дальнейшего усиления противоречий он создаст для Армении еще более серьезные проблемы... Риски существуют и для России, но у нее значительно больше ресурсов для их преодоления.

Какой сценарий евроинтеграции Армении наиболее вероятен: быстрый «балтийский», затяжной «молдавский» или «грузинский» с последующим откатом?

Эти сценарии сформировались до 2022 года. Тогда они еще работали, но сейчас, мне кажется, уже не настолько актуальны.

Надо учитывать и изменения в подходе самого Европейского союза. Расширение все меньше выглядит как единый процесс по прежней модели и все больше — как поэтапная интеграция. Насколько я понимаю, последним государством, которое может войти в ЕС по старому принципу, станет Черногория. Поэтому очень сложно сказать, будет ли евроинтеграция Армении такой же тесной, как в случае Грузии, Молдавии или Украины.

Наиболее вероятным мне кажется своеобразный «грузинский сценарий на минималках»: Армения будет проходить через циклы сближения с Евросоюзом и отката от него.

К этому подталкивают объективные обстоятельства — например, экономическая зависимость от России и отсутствие прямого выхода на европейский рынок.

Сейчас обсуждается и возможное изменение Конституции Армении в части положений, связанных с Карабахом. Насколько вероятен такой референдум?

Крайне маловероятен. Даже с учетом послевоенного синдрома, кризиса оппозиции и сохранения партией «Гражданский договор» доминирующих позиций во власти. Социологические данные, согласно которым около 57 процентов выступают против реформы и лишь 12 процентов ее поддерживают, показывают, что население воспринимает изменение Основного закона как уступку внешним требованиям.

Поэтому проведение конституционного референдума в контексте «мирной повестки» и уступок Азербайджану — одна из самых сложных политических задач для правящей элиты как с технической, так и с идеологической точки зрения.

В чем наибольший риск для армянских властей при проведении этих референдумов?

Вероятно, низкая явка. Правящей силе будет крайне трудно обеспечить необходимое по закону участие более половины избирателей и одновременно получить не менее 25 процентов голосов от общего числа зарегистрированных избирателей.

Риском можно считать и сам факт проведения общенациональных референдумов под внешним давлением. Позиция Азербайджана создала прецедент вмешательства во внутреннюю политическую дискуссию Армении.

Конечно, требования Азербайджана и дискуссия вокруг возможного выбора между ЕС и ЕАЭС отличаются и по контексту, и по предполагаемым последствиям. Но сам факт внешнего давления с целью изменить Конституцию или определить геополитическую ориентацию показывает пределы субъектности Армении.

Армению, по сути, заставляют переосмыслить собственное прошлое, роль в регионе и отношения со многими другими государствами.

Какой из этих референдумов сейчас важнее для властей?

Приоритетным остается голосование по конституционным изменениям. При этом российское давление парадоксальным образом может стать фактором, который поможет властям провести такой референдум. Например, включение приоритета евроинтеграции в проект новой Конституции — условный «молдавский сценарий» — способно придать позитивный смысл референдуму, который сейчас воспринимается прежде всего как отказ от положений, связанных с Карабахом. Такой шаг превратил бы абстрактную мирную повестку в конкретный интеграционный курс и мог бы мобилизовать часть населения проголосовать за.

Как вы оцениваете нынешние отношения Армении и Азербайджана?

Это довольно странные отношения, которые находятся где-то на границе между миром и новой эскалацией. Их можно назвать политикой умиротворения — в негативной коннотации этого понятия.

С азербайджанской стороны остается и военное давление, которым армянское руководство обосновывает свою политику.

Нынешняя стратегия Армении в отношениях с Азербайджаном строится вокруг стремления не допустить новой эскалации за счет уступок и договоренностей. Последние парламентские выборы в Армении также проходили в этой логике.

Как вы оцениваете торговлю между Арменией и Азербайджаном после начала нормализации отношений?

Сейчас различные грузы уже идут из Азербайджана в Армению — например, бензин и другие нефтепродукты. В обратном направлении значительных объемов армянских товаров пока нет. Это не означает, что Армении нечего предложить соседу. На мой взгляд, таким образом Азербайджан пытается сформировать одностороннюю зависимость.

Насколько жизнеспособна предложенная Николом Пашиняном стратегия трансформации национальной идентичности?

Попытки модернизировать армянскую идентичность во многом стали реакцией на требования Азербайджана, который обвиняет Армению и армянское общество в реваншизме и национализме.

Когда политика формируется как реакция на внешнее давление, ей часто не хватает глубины и внутренней проработки.

В чем конкретно заключается эта трансформация?

Все это часть единой модели, которую Пашинян называет идеологией «реальной Армении».

Ее цель — создать государственный образ армянина.

Главной ценностью такой политики идентичности становится современная территория Республики Армения. Символически это проявлялось, например, в значках с ее очертаниями, которые носил Пашинян. С этим же связана попытка заменить в символическом пространстве гору Арарат вершиной Арагац, расположенной непосредственно на территории Армении.

Такая концепция довольно проста, но в краткосрочной перспективе может быть эффективной. В долгосрочной же, на мой взгляд, идеология «реальной Армении» нежизнеспособна. В ее основе лежит утопическое представление о том, что Армения может отказаться от значительной части исторического наследия и просто стать частью международной семьи государств и народов.

Но альтернатива этой модели тоже связана с прошлым. Здесь можно вспомнить «Ретроутопию» Зигмунта Баумана — попытку выстроить будущее на основе ценностей прошлого.

Что ждет Армению в ближайшие несколько лет?

В этом году должен быть представлен проект новой Конституции. Это может привести к дестабилизации и сопротивлению со стороны оппозиции. Власть, в свою очередь, может попытаться нейтрализовать основные центры сопротивления этому процессу.

Возможно и подписание мирного договора между Арменией и Азербайджаном. Оно вполне вероятно, но тоже несет определенные риски. Какими именно они окажутся, зависит от множества обстоятельств.

Еще один важнейший фактор — инфраструктурные проекты, которые должны быть реализованы к 2030-2032 годам. Речь идет и о строительстве маршрута из Турции через Сюник и Нахичевань в Азербайджан — так называемого маршрута Трампа, и о развитии коридора Север — Юг, в том числе участка Астара — Решт. Эти проекты также определят будущее Армении и всего региона.

В более долгосрочной перспективе многое зависит от того, сможет ли Южный Кавказ стать зоной стабильности на фоне конфликтов к северу и югу от региона.

Отсюда возникает сразу несколько вопросов. Будет ли украинский конфликт завершен или заморожен? Продолжится ли противостояние США и Ирана? Изменится ли положение Ирана в отношениях с Западом? Переменных очень много, и каждая из них способна повлиять как на весь Южный Кавказ, так и непосредственно на Армению.