«Быть счастливым — это усилие. У меня получается» Художница из Калуги начала жизнь заново. Теперь за ней следят тысячи людей

Что сегодня нужно делать художнику для продвижения своих работ, можно ли сочетать духовность с бизнесом, а веру отделить от религиозности, как сидение в соцсетях превратить в рациональную психотерапию, можно ли оторвать детей от гаджетов и почему скука помогает развивать талант — обо всем этом «Лента.ру» беседует со счастливым и успешным художником из Калуги Верой Керинской, которая нам честно призналась, что не умеет рисовать.

Вере Керинской 39 лет, она живет в Калуге. В здании бывшей кирхи она выкупила две большие комнаты и устроила там мастерскую, где создает произведения, которые называет «деревенским барокко». Вышитые в технике глади и лоскутные текстильные композиции она крепит на деревянную основу или вставляет в простую деревянную раму. Работы Веры Керинской напоминают наивные росписи в крестьянских домах и резные фигуры из северных храмов. Из народного искусства пришла и работа с цветом.

Вышивкой Вера увлеклась около десяти лет назад, и так сложилось, что это стало главным делом ее сегодняшней жизни и практически единственным средством заработка.

Вера без натяжки self-made и сильная женщина. Всего в жизни она добилась сама, своим трудом, упорством и находчивостью. После ковида ей фактически пришлось выстраивать жизнь заново: бизнес, в который она вкладывалась годами, перестал давать доход; мужчина, с которым она связала свою жизнь, оказался несостоятельным; с двумя маленьким детьми она оказалась без средств к существованию, на съемной квартире в Калуге. Сегодня у нее собственная квартира, хорошая мастерская и твердый доход. И она считает себя счастливым человеком.

«Бабушка вышивала, а я сидела рядом и наблюдала»

О том, как повернуть свою жизнь в нужную сторону и при этом не потерять себя, как без внутреннего конфликта сочетать в себе качества художника, предпринимателя и блогера, делать то, что любишь, и получать за это деньги — об этом мы и говорили с Верой Керинской.

«Лента.ру»: Расскажите о себе: где родились, в какой семье, чему и где учились, где работали?

Вера Керинская: Я родилась в Калуге. Так сложились обстоятельства, что я осталось сиротой при живых родителях и большую часть детства провела с бабушкой. Бабушка вышивала, а я сидела рядом и наблюдала.

Я всегда понимала, что мне нужно какое-то творческое воплощение и нужно учиться. В Калуге я окончила филологический факультет педагогического университета и параллельно — вечернее отделение художественной школы. А затем поехала в Москву и 2014 году окончила МГАХИ имени Сурикова, искусствоведческий факультет.

После учебы осталась в столице и некоторое время преподавала в изостудии. Потом у меня был детский клуб с кружками, который работал семь лет, — мне всегда было интересно заниматься с детьми. Но во время пандемии он уже не давал дохода, его пришлось закрыть, и мы с семьей вернулись в Калугу. По сути, мне пришлось все начинать заново. С этого момента я уже занималась только вышивкой, и это стало не только моим увлечением, но и работой.

Расскажите, как вы работаете сейчас. С чего начинаете, как это происходит технически: какие нитки используете, где находите рамы, как оформляете работы?

Натягиваю на подрамник полотно, отрисовываю сюжет, подбираю палитру и начинаю вышивать ручками.

Нитки я использую самые разные: шерсть, хлопок, акрил… Это могут быть большие бобины для вязания, мотки каких-то старых, еще советских мулине. В нитках мне важна разность фактуры и разность цвета. Старые нитки мне нравятся больше, потому что цвет у них уже такой опавший, мягкий, где-то выцветший, неровный. Новая нитка уже по-другому звучит. Я практически никогда не закрываю свои работы стеклом — они должны быть открыты пространству, могут выгорать, то есть жить во времени.

Да и тактильно, без стекла, — это уже совсем другая история. Более интимная, что ли. Расскажите, как вы оформляете работы.

У меня есть два варианта оформления работ: она может быть на какой-то очень простой деревянной доске или в раме. Рамы я подбираю старые, ищу их через интернет, у антикваров, на блошином рынке. Мне нравятся деревенские резные рамы, они красивые и интересные сами по себе. Когда я начинаю работу, то ищу сюжет именно для такой рамы. Мне нравится, когда подбирается союз фактуры, которая уже есть в раме, с тем образом, что я делаю.

В популярной музыке есть два подхода: в одном случае текст пишется на уже готовую музыку, а в другом — сначала пишется текст, а уже под него сочиняется музыка. Если я правильно понял, то образ будущей работы у вас рождается от имеющейся рамы и деревянной доски? Вы смотрите на раму и представляете, что могло бы в ней быть?

Да! Чаще бывает именно так. Я могу купить раму, и она будет лежать у меня в мастерской. Я не использую ее, потому что не знаю, что с ней можно сделать. Но бывает и наоборот: я придумываю какой-то сюжет и уже под него ищу раму.

А откуда берутся сюжеты ваших работ? Со временем они сильно изменились?

Тема вообще не меняется, но сейчас у меня в работах стало больше людей. Образы по-прежнему христианские, но и человеческого больше стало.

«Искусство работает тогда, когда есть дыхание Господа»

Я давно уже работаю в СМИ и был знаком со многими художниками. Большинство из них не умели рисовать. Вот, например, работал у меня в издании довольно известный художник. Когда он получал какое-то задание, то искал картинку в сети, затем на специальном планшете обводил ее, заливал цвет, что-то дорисовывал — и получалось очень даже неплохо. Но, допустим, лошадь он нарисовать самостоятельно не мог. Лошадь вообще сложно нарисовать. Вопрос непростой: а вы умеете рисовать?

Я рисовать не умею! (смеется). Несмотря на то что у меня есть базовое художественное образование и я окончила факультет дополнительной профессии как учитель изо, я не умею рисовать и даже не притязаю на эту область.

Я поясню. Есть художественное мышление — и есть академизм. Классический художник — это когда работает и то, и то. Мы восхищаемся теми художниками, чьи работы висят в музеях мира, потому что там работают и чувства, и академическая идеальная стройность. Но когда мы говорим о нашем времени, когда есть множество абсолютно разных техник, получается немного другая история и другие акценты. Мне кажется, сейчас очень много художников, выпускающихся из академических вузов, в дипломе у них написано «художник», но художниками они не являются. Технически они классно все делают, но в их работах нет чувства, нет духа. А искусство работает тогда, когда есть дыхание Господа.

Христианские сюжеты являются темой большинства ваших работ. Не могу не спросить о вашем отношении к вере, религии и церкви.

Я буду говорить про веру, не про церковь. У меня лет 15 назад был духовный кризис, вот тогда и вышивка началась. Я всегда ощущала себя сиротой, и сиротство — это моя большая рана. Она всегда со мной. Вера стала для меня осознанной поддержкой. Мне нужно было найти какое-то родительство, и образы Бога-отца и Богоматери стали для меня личной опорой. Моя вера строится на чувстве родственности. Образы, которые я создаю, даже христианские образы — они очень человеческие, очень понятные. Мне кажется, что это про родственность.

С верой понятно. А ваше отношение к религии и официальной церкви как можно сформулировать?

Да никак. Я разделяю веру и религию. И пока не могу сказать, что питаю интерес к церкви.

«Я все делаю сама»

Как у вас сочетается духовность и бизнес? Есть какой-то ваш личный духовный запрос — и есть маркетинговая история, которая может ему не вполне соответствовать. Как вы с этим справляетесь? Расщепление сознания и конфликта не происходит?

Это действительно очень сложно. Самый сложный вопрос в принципе. В нас же еще жив бэкграунд, что все интеллигенты прекрасные должны быть бедными, а художник должен быть голодным. И как совместить продажи, которые всегда считались чем-то негативным, со своими чувствами, с трепетным отношением к тому, что ты хочешь сказать... Это очень сложно, и я часто проваливаюсь, но так сложилось, что обстоятельства меня принудили занимать какую-то промежуточную волну. Я делаю какие-то вещи, потому что нам нужно на что-то жить. А вечером укладываю детей и, если остается время и силы, делаю то, что мне хочется.

В одной из ваших публикаций вы позиционируете себя как «художника, предпринимателя и блогера». Это как?

Давайте я поясню. Дело в том, что в сегодняшнем времени у художника есть два пути. Это работа с галереей, когда галерея продвигает имя художника и есть какое-то лицо, которое в этом заинтересовано и представляет художника. И есть путь, когда художник все делает сам. Я все делаю сама. Веду публичную работу, обозначаю этику и эстетику, занимаюсь всеми вопросами выставок, продаж и так далее. Не могу сказать, что я это очень люблю, но это необходимая и вынужденная часть работы, дополняющая работу художника в современном мире.

Как современному художнику строить бизнес? Как это делается технически? Что нужно делать художнику, чтобы жить результатами своего труда?

Базовое образование имеет значение. Моей публичности очень помогает филологическое и искусствоведческое образование. Это мне дает право говорить об искусстве. Мир устроен так, что тебя никто не похвалит просто за то, что ты художник, и это нужно принять. Нужно действовать. Учиться работать с социальными сетями. Подаваться везде на open call, регулярно участвовать в выставках, чтобы твое имя звучало не только в интернет-пространстве, но и непосредственно в мире искусства. Нужно подтверждать свой профессиональный уровень абсолютно во всех возможных местах — как онлайн, так и офлайн.

«Талантливых много, а вот смелых гораздо меньше»

Что сейчас лучше всего работает: нужно найти какую-то свою особую фишку или количество появлений всегда переходит в качество результата? Что начинающему художнику или тому, кто никогда не занимался собственным продвижением, нужно делать шаг за шагом?

Я бы начала с изучения работы социальных сетей. Я не думаю, что обязательно нужно делать много постов. Много постов нужно тем, кто боится публиковаться. После того как это входит в привычку, нужно начать думать, что именно говорить, выстраивать какую-то стратегию: как именно ты будешь говорить о своем искусстве. Почему мне комфортно говорить и писать о том, что я делаю? Потому что мне лично это помогает собственные идеи оформлять в работы. Когда ты это произносишь, и особенно когда пишешь, — как будто ты сам лучше в этом разбираешься.

Ну да. Это очень помогает. Расскажу вам историю из советского андеграунда. Был один художник, назовем его условно Коробковым. Не могу сказать, что он очень уж выделялся среди других представителей советского художественного андеграунда, но он везде ходил и всегда во всем участвовал. И когда люди, не знавшие его лично, но постоянно встречавшие на тусовках, спрашивали: «А кто у нас сейчас лучший художник?» — он неизменно отвечал: «Ну конечно же Коробков! Даже не сомневайтесь». Так происходило не один год. А потом началась перестройка, и советский концептуальный соц-арт стремительно вошел в моду. К нам приехали западные галерейщики и стали выяснять, кто тут лучший. Первым делом все вспоминали Коробкова. В результате на западных аукционах его картины продавались за огромные деньги.

Хорошая история. Подтверждает, что талантливым быть недостаточно. Талантливых очень много, но мы их не знаем. А вот смелых гораздо меньше. И те, у кого хватает энергии и вдохновения, имеют успех. А если есть еще и талант, то это вообще супер!

На днях Жозе Моуринью хорошо эту мысль сформулировал:

Вот прямо в точку.

«Счастье — это награда, но хочется, чтобы ее не нужно было заслуживать»

Вы часто пишете о воспитании своих детей. Как вам удается оторвать их от гаджетов? Ведь это же практически невозможно. Тем более что сами вы должны проводить в соцсетях немало времени.

У нас дома нет телевизора, и мы живем в тишине, без лишних шумов. Состояние, когда все нужно закрывать шумом, который есть в телефоне, мне очень не нравится. Я ограничиваю это. А если ребенок начинает ныть и скучать, что ему нечего делать, — я думаю, что это очень полезное время. После скучания и нытья голова начинает лучше работать: можно заняться лего, порисовать, погулять.

В вашем блоге я прочел, что «счастье не нужно заслуживать», но мне всегда казалось, что счастье — это награда, которую человек должен чем-то заслужить. Вы счастливы?

Да. Я счастлива. Я понимаю, что жизнь — это хаос, и поддаваться сложившимся обстоятельствам — это не по-взрослому. А когда ты взрослый, осознанный, когда ты мыслишь — ты понимаешь, что тяготы и трудности есть всегда, но ты держишься в этом хаосе, даже признавая его. Быть счастливым — это усилие. У меня получается.

Так все-таки — счастье нужно заслужить?

Я с вами соглашусь. Счастье — это действительно награда, но хочется, чтобы ее не нужно было заслуживать. Вот так!