«Повесить преступников требует совесть» Как нацисты пытались избежать наказания на самом важном суде в истории человечества?

«Лента.ру» совместно с Национальным центром исторической памяти при президенте РФ продолжают цикл материалов «Без срока давности», посвященный преступлениям нацизма. После завершения Второй мировой войны в Нюрнберге состоялся судебный процесс над вождями нацистской Германии, против которых были выдвинуты беспрецедентные обвинения. Нациста номер два Германа Геринга, министра иностранных дел Иоахима фон Риббентропа, министра по делам оккупированных восточных территорий Альфреда Розенберга и других высокопоставленных немецких чудовищ судил Международный военный трибунал, в который вошли представители СССР, США, Великобритании и Франции. 12 человек приговорили к смертной казни, троих — к пожизненному заключению. Нюрнбергский процесс навсегда вошел в историю человечества.

20 ноября 1945 года в Нюрнберге начался процесс, не имевший аналогов в истории. Чтобы принять участие в суде над нацистской верхушкой, днем ранее из Москвы вылетела представительная делегация, в которую вошли обвинители от СССР, а также генеральный прокурор Константин Горшенин и первый замнаркома иностранных дел Андрей Вышинский. Погода была нелетной: над всей Восточной Европой установилась низкая облачность. Советский самолет не сумел перелететь через Татры. Перед делегацией встала реальная угроза опоздать к открытию трибунала, где им предстояло обличать Германа Геринга и его подельников.

После некоторых колебаний пилоты приняли волевое решение лететь в Прагу. Уже там группу юристов пересадили на автомобили. По иронии судьбы, их путь в Нюрнберг теперь лежал через Судетскую область, отторжение которой в пользу Германии при молчаливом согласии Западной Европы когда-то стало зловещим прологом Второй мировой войны.

На всякий случай автоколонну снабдили вооруженной охраной — в горах тогда еще постреливали. Времени на дорогу было в обрез, но, несмотря на все многочисленные трудности, делегация все-таки успела в Нюрнберг. 20 ноября 1945 года советские обвинители вместе с американскими, английскими и французскими коллегами вошли в зал Дворца юстиции, чтобы предъявить подсудимым полный и справедливый счет — от лица всего человечества.

«Выявлялись все новые преступления немецко-фашистских захватчиков»

Сама идея создания органов международной уголовной юстиции не была новой. Так, еще на версальских переговорах после завершения Первой мировой вовсю обсуждали возможный суд над кайзером Германии Вильгельмом, который был объявлен главным виновником войны. Многие призывали его повесить. Уже тогда были разработаны проекты Международного уголовного кодекса и Международного уголовного суда. Однако все эти инициативы, как и соответствующие постановления Версаля, остались неосуществленными. Вильгельму II дали возможность сбежать в Голландию, а о суде над ним всерьез, видимо, и не помышляли.

«О чудовищных злодеяниях фашистов был собран у нас исключительно большой доказательственный материал, — отмечал советский юрист, помощник главного обвинителя от СССР в Нюрнберге Марк Рагинский. — Впервые мы непосредственно столкнулись с их зверствами в тяжелые дни лета 1941 года, когда Красная Армия вынуждена была в ходе оборонительных боев отходить в глубь страны. Позднее, по мере освобождения от врага городов и населенных пунктов, выявлялись все новые преступления немецко-фашистских захватчиков».

В заявлении Народного комиссариата иностранных дел (НКИД) СССР от 6 января 1942 года подчеркивалось, что правительство ведет подробный учет всех злодеяний вермахта. 2 ноября того же года была учреждена Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию преступлений немецко-фашистских захватчиков и их сообщников. Она рассмотрела 54 тысячи актов, свыше 250 тысяч протоколов опросов свидетелей и заявлений потерпевших, установила факты чудовищных зверств, совершенных нацистами над мирными гражданами и военнопленными.

Эти расследования показали, что зверства, грабеж и разрушения являлись частью тщательно разработанной политической программы нацизма. Массовые преступления против советских мирных граждан тоже были делом рук не отдельных частей вермахта и конкретных военнослужащих, а совершались системно и преднамеренно. Более того, они даже поощрялись руководством Третьего рейха.

«Выступления советских обвинителей имели большое политическое значение»

Нюрнберг не случайно выбрали местом показательного суда над нацизмом. Именно здесь были изданы одиозные расовые законы, а сам Гитлер называл второй по численности населения город Баварии своим любимым. Именно там придворный архитектор фюрера и организатор нацистской военной экономики военный преступник Альберт Шпеер построил гигантский стадион, где на парадах при обязательном присутствии вождей Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП) с факелами и знаменами маршировали десятки тысяч штурмовиков, эсэсовцев и активистов «гитлерюгенда».

8 августа 1945 года СССР, США, Великобритания и Франция подписали межправительственное соглашение о судебном преследовании и наказании главных военных преступников стран «оси» и об учреждении Международного военного трибунала. Соглашение и устав трибунала основывались на принципах и нормах международного права, установленных и подтвержденных Гаагской конференцией 1907 года, Женевскими конвенциями 1929-го и рядом других договоров о законах войны.

Руководители, организаторы, подстрекатели и пособники, участвовавшие в составлении или осуществлении общего плана или заговора, направленного на совершение любых из вышеупомянутых преступлений, должны были понести ответственность за все свои действия. Положения устава представляли собой правовую основу для трибунала. Так был решен вопрос о составе преступлений, за которые судили главных военных преступников.

Представители четырех союзных государств составили обвинительное заключение, которое было подписано 6 октября 1945 года в Берлине Романом Руденко от имени СССР, Хартли Шоукроссом — от имени Великобритании, Робертом Джексоном — от имени США, и Франсуа де Ментоном — от имени Франции.

В Москве между тем активно готовились к затяжному процессу — подбирали переводчиков, стенографисток, машинисток. Были назначены судьи (член трибунала и его заместитель). Также в Нюрнберг выехали следственная группа и работники документальной части, которыми руководил полковник юстиции Юрий Покровский.

Сотрудники прокуратуры, которые представляли СССР в Нюрнберге, изучали историю немецкого нацизма, материалы уже состоявшихся судебных процессов, ноты НКИД СССР, международно-правовые акты о наказании военных преступников и научные работы об уголовной ответственности гитлеровцев. Проводились консультации с известными юристами-международниками. Так советские юристы готовили обвинения Герингу, Гессу, Риббентропу, Кейтелю и другим руководителям Третьего рейха.

Полковник Покровский выступал на процессе по разделам «Преступления против мира» (агрессия против Чехословакии, Польши и Югославии) и «Преступное попрание законов и обычаев войны в обращении с военнопленными». Государственный советник юстиции 3 класса Николай Зоря — по разделам «Агрессия против СССР» и «Принудительный труд и насильственный угон в немецкое рабство». Государственный советник юстиции 2 класса Рагинский — по разделам «Разрушение и разграбление культурных и научных ценностей» и «Разрушение сел и городов».

Старший советник юстиции Лев Смирнов представил разделы обвинения «Преступления против мирного населения» и «Преступления против человечности». Государственный советник юстиции 2 класса Лев Шейнин — раздел «Разграбление и расхищение государственной, частной и общественной собственности».

При подготовке процесса удалось собрать и верифицировать свыше 100 тысяч захваченных немецких документов, из которых около 10 тысяч отобрали для более детального изучения. В качестве доказательств на суде использовались и трофейные кинофильмы. В Нюрнберг доставили личного фотографа фюрера Генриха Гофмана и более 25 тысяч фотографий. Из них около 1,8 тысячи снимков подготовили к использованию в качестве доказательств.

«Во время Нюрнбергского процесса мне как-то показали три фотографии, изъятые у фашистов, — вспоминал писатель Леонид Леонов. — На одной — фашистская лаборатория и в ней гора человеческих черепов, как на картине Верещагина "Апофеоз войны". На второй — бегущая голая молодая женщина и охотники с ружьями, стреляющие по ней, как по мишени. На третьей — три молодые еврейки, раздевшиеся перед расстрелом, и 80-летняя старуха-еврейка, снимающая трусики. Гнев и возмущение!»

«Лей устроил бы перед судом настоящий спектакль»

До начала суда в Нюрнберге Международный военный трибунал провел ряд организационных заседаний в здании Контрольного совета в Берлине. На них был принят регламент работы трибунала, рассматривались вопросы о форме одежды судей, порядке их размещения в зале суда, организации секретариата трибунала и переводов, приглашении защитников, присяге для членов трибунала и работников секретариата. Председательствующим на судебном процессе был избран член трибунала от Великобритании, главный судья Англии Джеффри Лоренс.

Многие вопросы приходилось согласовывать в ручном режиме, поскольку у каждой страны было свое видение той или иной ситуации. Так, американцы, британцы и французы при выборе формы одежды судей выступили за мантии, что не устроило советскую сторону. В итоге пришли к компромиссу — члены трибунала от СССР приняли участие в заседаниях в военной форме. Все судьи поочередно приняли присягу, торжественно заявив, что будут исполнять свои обязанности честно, объективно и добросовестно.

Перед трибуналом Нюрнберга предстали Герман Геринг, Рудольф Гесс, Иоахим фон Риббентроп, Роберт Лей, Вильгельм Кейтель, Эрнст Кальтенбруннер, Альфред Розенберг, Ганс Франк, Вильгельм Фрик, Юлиус Штрейхер, Вальтер Функ, Ялмар Шахт, Густав Крупп, Карл Дениц, Эрих Редер, Бальдур фон Ширах, Фриц Заукель, Альфред Йодль, Мартин Борман, Франц фон Папен, Артур Зейсс-Инкварт, Альберт Шпеер, Константин фон Нейрат и Ганс Фриче.

В Нюрнберге рассматривался вопрос о признании преступными таких организаций, как СС (охранные отряды), СА (штурмовые отряды), гестапо, СД (служба безопасности), НСДАП, правительство, Генштаб и верховное командование Третьего рейха. Вопрос о виновности отдельных лиц в принадлежности к преступным организациям, как и вопрос об ответственности за такую принадлежность отдали на откуп национальных судов. Существовало лишь одно ограничение: преступность организации, признанной таковой Нюрнбергским трибуналом, не могла быть оспорена или подвергнута пересмотру судами отдельных стран.

Уже по ходу процесса количество подсудимых уменьшилось — в камере покончил с собой рейхсляйтер Лей. Этот поступок одобрил Геринг — он считал, что бывший руководитель Германского трудового фронта осрамил бы остальных обвиняемых нацистов.

«Я очень боялся за поведение его на суде, — признавался второй человек рейха. — Лей всегда был таким рассеянным и выступал с какими-то фантастическими, напыщенными, выспренними речами. Думаю, что перед судом он устроил бы настоящий спектакль».

В Нюрнберге судили не всех главных военных преступников — многим удалось бежать, пользуясь покровительством влиятельных людей из разных стран. Далеко не все из них в итоге предстали перед трибуналом и понесли наказание.

Также выдвигалось предложение казнить главных военных преступников без суда, поскольку их вина была бесспорна. Такой позиции придерживался, например, Уинстон Черчилль. За казнь без суда выступал и госсекретарь США в 1933-1944 годах Корделл Хэлл. Именно Советский Союз настоял на проведении открытого суда над нацистским руководством. Требовалось доказать всему миру масштаб и тяжесть преступлений нацистов.

18 октября 1945-го в Лондоне, Москве, Вашингтоне и Париже одновременно было опубликовано обвинительное заключение. Мировая печать отмечала, что этот документ говорит от имени оскорбленной совести человечества, что это не акт мести, а торжество справедливости, что перед судом предстанут не только главари гитлеровской Германии, но и вся система фашизма и нацизма.

«Нюрнберг встретил нас пасмурной, по-настоящему осенней погодой, — вспоминал Рагинский. — Решил побродить по городу. Ходил по многочисленным узким, без плана построенным улицам, взбирался на остатки бывшей резиденции баварских королей, переходил по мостам, перекинутым над рекой Пегниц. Впечатление было гнетущее. Нюрнберг лежал в развалинах. Среди груды щебня высились две ажурные башни. Это все, что осталось от знаменитой церкви Святого Лоренца».

По свидетельству юриста, местные жители начинали дрожать, когда их спрашивали о бомбардировках города. Рагинский считал, что немцы начали понимать, что война — страшное бедствие для всех людей планеты, только когда Нюрнберг был обращен в руины.

Камеры заключенных располагались по обеим сторонам широкого помещения. В каждой были установлены койка, стул, стол, унитаз и неразбиваемые окна. Пища подавалась в специальной посуде без ручек. Не давали нацистам ни ножей, ни вилок.

Нацисты рангом пониже — Гейнц Гудериан, Эрих фон Манштейн, Альберт Кессельринг, Вальтер Шелленберг, Эрих фон Бах-Зелевски и другие — находились в камерах на втором этаже. Они также ожидали собственного трибунала, но на первом процессе для главных военных преступников участвовали в качестве свидетелей. Поскольку Нюрнберг находился в американской зоне оккупации, административные и хозяйственные функции, связанные с проведением процесса, осуществляли представители США.

«Это все свиньи-эсэсовцы делали»

В организационном и техническом плане Нюрнбергский процесс был подготовлен почти образцово. Специально для заседаний трибунала здание Дворца юстиции отремонтировали, появилась возможность для синхронного перевода, полноценной работы судей, обвинителей, защитников и журналистов. Были приведены в порядок хранилища документальных и вещественных доказательств, другие вспомогательные помещения.

«В зале судебных заседаний все время горел искусственный свет, настолько яркий и утомительный, что приходилось часто надевать черные очки, — вспоминал Рагинский. — Наглухо были закрыты тяжелыми портьерами окна, рассеянный свет скрытых светильников тонул в темной зелени мраморной отделки стен. Сюда не доходили звуки, солнечные лучи, дыхание ветра. Во весь пол — зеленоватый, заглушавший шаги ковер. Стены зала облицованы дубовой панелью. Одна из филенок облицовки отодвигалась в сторону и открывала вход в лифт».

Судьи восседали за длинным столом. Их было восемь: четыре члена трибунала и четыре их заместителя. От СССР — генерал-майор юстиции Иона Никитченко и подполковник юстиции Александр Волчков. В отличие от своих коллег из стран-союзников, оба сидели в военной форме со знаками отличия.

Внизу перед судьями расположились секретари и стенографисты, напротив в два ряда — адвокаты в черных и лиловых мантиях, за стеклянной перегородкой — переводчики. Каждый из них лично участвовал в процессе, каких мир прежде не видел. Сами подсудимые сидели за специальным барьером на двух длинных скамьях. Из тюрьмы их доставляли по подземному переходу, чтобы затем на лифте поднять в зал заседаний.

«Никогда в истории ни один суд не охранялся так тщательно, как этот, — говорил по этому поводу майор Джек Тейх. — Сколько охранников я разместил около бесчисленных дверей, в коридорах и переходах, конечно, секрет. Но могу сказать, что многие сотни моих людей несут охрану».

В Нюрнберге прошли 403 судебных заседания, на которых свои показания дали все обвиняемые, кроме Гесса и Фрика. Были допрошены многочисленные свидетели, рассмотрено 143 письменных показания и свыше пяти тысяч документальных свидетельств. Кроме того, по делу преступных организаций уполномоченные трибунала допросили 101 свидетеля защиты, рассмотрели 1809 письменных свидетельских показаний и 6 отчетов, резюмировавших содержание 196 тысяч других письменных показаний.

Так труд советской делегации суммировал Марк Рагинский: «Необходимо было привести в нужный порядок огромное количество материалов и документов Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников. Требовалось также подготовить для использования на процессе трофейные документы, захваченные советскими войсками».

Большинство обвиняемых пытались создать впечатление, будто бы они на самом деле ничего в Третьем рейхе не решали, ни о чем не были осведомлены и ни за что не несли ответственности. Всю вину нацисты старались свалить на Гитлера. Как заявлял на суде генерал-фельдмаршал Кейтель, «это все свиньи эсэсовцы делали, а генералы и офицеры вермахта ни в чем не повинны».

«Фашизм с его планами завоевания мирового господства, с его отрицанием права, морали, жалости и человечности предусматривал порабощение мирного населения временно захваченных территорий, угон миллионов людей в фашистскую Германию и использование в принудительном порядке их рабочей силы», — заявил в своей речи помощник главного обвинителя от СССР Николай Зоря.

Часть советской делегации вернулась в Москву. После паузы заседания в нюрнбергском Дворце юстиции возобновились. 11 и 12 февраля 1946 года на трибунале выступал свидетель советского обвинения фельдмаршал Паулюс, сдавшийся в плен под Сталинградом. Его допрос, проведенный Руденко, разбил многие мифы, которые пытались озвучить подсудимые.

«Советский народ на полях битв, невиданных по своим масштабам и ожесточению, стойко и мужественно защищал и защитил честь, свободу и независимость своей Родины и вместе с войсками союзных наций избавил свободолюбивые народы мира от страшной опасности фашистского порабощения», — подчеркнул в своей первой после перерыва речи в Нюрнберге прокурор Руденко.

«Чувствуешь горячее дыхание истории»

Обвинения против каждого из представших перед трибуналом нацистов были бесчисленными. Самый известный из них, Герман Геринг, еще до нападения Германии на СССР создал специальный штаб по ограблению советских территорий, а также разработал указания и директивы, известные под названием «Зеленая папка». Под его руководством нацисты планировали присвоить пшеницу Кубани и уголь Донбасса, никель Кольского полуострова и кавказскую нефть.

Геринг был одним из инициаторов массовых убийств. «Убивайте каждого, кто против нас, убивайте, убивайте, не вы несете ответственность за это, а я, поэтому убивайте», — наставлял он своих подчиненных.

Альфред Розенберг еще весной 1941 года подготовил план раздела СССР на рейхскомиссариаты. Так, рейхскомиссаром Москвы он рекомендовал Эриха Коха, который позже отличился жуткими массовыми зверствами на Украинской ССР.

С июля 1941 года Розенберг был рейхсминистром по делам оккупированных восточных территорий. Целью его политики было порабощение народов СССР, уничтожение их культуры, превращение людей в рабов. В сущности, все без исключения преступления нацистов на оккупированных территориях СССР так или иначе совершались под руководством Розенберга.

Так, именно его виза стоит на приказе от 14 июня 1944 года относительно «акции Сено», которая заключалась в захвате на временно оккупированной территории СССР 40-50 тысяч подростков в возрасте 10-14 лет и их отправке в рейх для онемечивания.

Рагинский подчеркивал: «В 1940 году был создан "Эйнзатцштаб Розенберга", который грабил музеи, библиотеки, театры, школы и коллекции частных лиц во Франции, Польше, Чехословакии и других странах. Масштабы грабежа были громадны. К апрелю 1941 года, как сообщал Розенберг, в Германию уже было послано семь тысяч ящиков с украденными произведениями искусства».

При этом наиболее активную деятельность этот штаб развил именно в СССР, откуда эшелонами вывозились картины, статуи, уникальные книги и рукописи, памятники культуры. Немало ценностей осело в поместьях самого рейхсминистра.

Именно Йодль на совещании у Гитлера 1 декабря 1941 года с невиданным цинизмом заявлял, что немцы вправе безнаказанно уничтожать советских защитников — «вешать, вешать головой вниз, четвертовать».

«Чувствуешь горячее дыхание истории, — писал в своем репортаже из Нюрнберга Илья Эренбург. — Повесят преступников: того требует совесть. Но осудят не только фашистов — осудят и фашизм. Осудят тех, кто его породил, и тех, кто хочет его воскресить, — его предтеч и его наследников».

Присутствовавшие на заседаниях сходились в том, что самым сильным впечатлением от многомесячного процесса оказался жуткий диссонанс между жалкостью обвиняемых и чудовищным масштабом зла, которое они осуществили.

«Цивилизация не может позволить себе пойти на компромисс»

31 августа 1946 года каждому из подсудимых предоставили последнее слово. Геринг начал свою речь с жалобы на обвинителей, которые, на его взгляд, объявили доводы защиты абсолютно несостоятельными. Второй человек Третьего рейха уверял, что сам категорически осуждал массовые убийства, а наиболее тяжкие преступления совершались тайно, так что он о них якобы и не мог знать.

Гесс старательно притворялся психически нездоровым человеком. Риббентроп заверял судей, что не несет ответственности за внешнеполитический курс нацистской Германии. А Розенберг клялся, что даже и не думал о геноциде советского народа.

Оглашать приговор в Международном военном трибунале начали через месяц — 30 сентября 1946 года в 10 часов утра. Экономиста Шахта, веймарского чиновника Папена и пропагандиста Фриче оправдали — и немедленно освободили из-под стражи. Представитель СССР выразил категорическое несогласие с этим решением. На следующий день, 1 октября, объявили меры наказания для каждого подсудимого. Их приводили в зал по одному, и каждый раз судья Лоренс зачитывал обвиняемому приговор. Первым о своем вердикте узнал Геринг.

«Цивилизация не может позволить себе какой-либо компромисс с социальными силами, которые приобретут новую мощь, если мы поступим двусмысленно или нерешительно с людьми, в лице которых эти силы продолжают свое существование», — резюмировал прокурор Джексон.

Помимо этого, трибунал признал преступными организациями руководящий состав НСДАП, СС, гестапо и СД. В то же время включать в эту категорию правительство Третьего рейха и высшее военное командование не стали. Было решено, что отдельные члены кабинета в случае установления их вины предстанут перед судом в индивидуальном порядке.

Вечером 15 октября 1946 года начальник охраны тюрьмы сообщил каждому из осужденных об отклонении Контрольным советом их просьб о помиловании. В полночь стало известно о самоубийстве Геринга, которого надзиратели застали в предсмертной агонии.

В качестве официальных свидетелей от немецкого народа на казни присутствовали министр-президент Баварии Вильгельм Хогнер и нюрнбергский обер-прокурор Фридрих Лейснер. Им показали камеры осужденных и еще не остывшее тело Геринга.

Без пяти минут час ночи 16 октября 1946 года представителей Германии, а также журналистов и медиков проводили в дальний конец тюремного двора, где находился гимнастический зал. Там были установлены три механизированные виселицы, сооруженные на деревянных помостах. В зале присутствовали начальник охраны, тюремные священники (католик и протестант), американские офицеры и члены комиссии Контрольного совета.

Далее приговор исполнили в отношении остальных военных преступников. Тела казненных и самоубийцы Геринга положили в ряд, запечатлели на фотопленку и затем сожгли, а прах развеяли по ветру с самолета. Избежавшие высшей меры наказания нацисты затем отбывали свои сроки в каторжной тюрьме Шпандау в Западном Берлине.

***

После первого процесса состоялся ряд последующих, где судили нацистских деятелей рангом ниже. Так, американские трибуналы рассмотрели дело группы нацистских врачей, которые проводили варварские эксперименты на людях и участвовали в умерщвлении миллионов жертв в гитлеровских концлагерях. Были рассмотрены дела в отношении заместителя Германа Геринга фельдмаршала Эрхарда Мильха, руководящих работников нацистской юстиции, руководителя административно-хозяйственного управления СС (ВФХА) Освальда Поля, ведавшего всеми гитлеровскими концлагерями, и его ближайших подручных.

Американцам же доверили рассмотреть дело против крупного промышленника Фридриха Флика и директоров химического концерна IG Farben, дело о массовых казнях заложников, дело в отношении нацистских дипломатов и руководителей министерств и ведомств Третьего рейха, дело руководящих гитлеровских генералов и некоторые другие.

Перед судом предстали 177 человек, из них 35 обвиняемых были полностью оправданы. В отношении ряда руководителей монополий, а также генералов и дипломатов исключили самое тяжкое обвинение — участие в нацистском заговоре против мира и человечества.

Таким образом, к различным срокам тюремного заключения были приговорены 98 человек, причем девятерым зачли срок предварительного содержания под стражей и освободили в зале суда. Закон предусматривал и такие меры наказания, как каторжные работы, штраф, лишение гражданских прав, но ни по одному из дел они не были применены.