«Он наслаждался моими страданиями» Врачи-нацисты ставили эксперименты на людях. Как они заплатили за свои преступления?
11:24, 2 сентября 2026«Лента.ру» совместно с Национальным центром исторической памяти при Президенте Российской Федерации продолжает цикл материалов «Без срока давности», посвященный преступлениям нацизма. После завершения первого и главного трибунала над нацистской верхушкой в Нюрнберге прошло еще 12 малых процессов. Пожалуй, самый жуткий из них начался 25 октября 1946 года — суд рассматривал дело врачей Третьего рейха, проводивших бесчеловечные эксперименты над узниками концлагерей. На скамье подсудимых оказались 20 медиков и три чиновника. Этот процесс вошел в историю под названием «США против Карла Брандта», а главным обвиняемым стал личный врач фюрера. Его и еще шесть человек приговорили к смертной казни. Но даже такой карой невозможно искупить те изуверские опыты, которые эти предатели врачебной профессии проводили над живыми людьми.
Нацисты подвергали несовершеннолетнего гражданина Е. медицинским экспериментам начиная с августа 1943 года. Его, как и других детей, в течение нескольких дней морили голодом в концлагере Могилева. Несчастные умоляли дать им еды, кричали и плакали. Наконец, один из надзирателей будто бы сжалился над маленькими узниками и раздал всем сладости.
«Через пару часов мы почувствовали, что с этим угощением что-то не в порядке, — вспоминал Е. — Я сильно заболел, у меня были судороги, рвота, понос, меня лихорадило. Многие дети погибли после этого "угощения". Мне парализовало ноги. Несколько недель я не мог самостоятельно ходить».
Когда Е. пошел на поправку, нацистский врач сделал ему несколько инъекций в правый уголок рта. Е. так и не узнал, что за препарат ему ввели, но он выздоровел и дождался освобождения из нацистского ада. Е. было всего восемь лет. В память о чудовищных экспериментах у него на правой щеке на всю жизнь сохранился шрам от укола.
«Генетически полноценный и расово чистый генофонд»
Нацистский режим обеспокоился состоянием немецкой медицины в преддверии расовых чисток. Вскоре после прихода Гитлера к власти врачей еврейского происхождения изгнали из профессии, а их места заняли студенты-медики. Многие из них были конъюнктурщиками, нередко пренебрегавшими моральными принципами ради построения карьеры. К 1939 году большинство докторов Германии уже были членами НСДАП.
Еще в 1935-м доктор Артур Гютт, начальник департамента общественного здравоохранения МВД рейха, издал книгу «Структура общественного здоровья в Третьем рейхе», в которой взял на себя ответственность заявить, что «совершенно неоправданная идея "возлюби ближнего своего" должна исчезнуть, особенно применительно к низкосортным или асоциальным созданиям».
«Первостепенный долг любого национального государства — даровать жизнь и средства к существованию исключительно здоровой и генетически полноценной части населения, чтобы поддержать генетически полноценный и расово чистый генофонд нашего народа на веки вечные, — рассуждения врача-нациста вполне вписывались в программу фюрера. — Жизнь отдельного человека имеет значение только в контексте этой высшей цели — иначе говоря, в контексте значения этого человека для его семьи и его национального государства».
Деградация немецкой медицинской науки и научных исследований началась с развития теорий о совершенстве арийской расы. Слабых, а также физически или психически неполноценных людей объявили недостойными жизни
«Обычные люди своей эпохи»
После окончания войны о злодеяниях немецких эскулапов не забыли — слишком красноречивыми были свидетельства тех, кто вырвался из их рук живыми. Едва завершился знаменитый трибунал над военными преступниками в Нюрнберге, как там же начался суд над нацистскими врачами — он стал первым из 12 малых процессов, проведенных в этом же городе американскими юристами. Он же был и самым страшным — общественности открылась шокирующая, жуткая правда о происходившем во время войны.
Военный трибунал был создан 25 октября 1946 года в соответствии с приказом № 68, принятым американской военной администрацией в Германии. В состав трибунала вошли опытные юристы: Гарольд Себринг, Джонсон Кроуфорд, Виктор Свиринген. Председательствовал глава Верховного суда штата Вашингтон Уолтер Билс. Главным обвинителем выступал Джеймс Макхэни.
Трибунал должен был дать оценку докторам, ставившим эксперименты над людьми
Руководитель комиссии экспертов при Управлении по военным преступникам Клио Штрайт собрал многочисленные документы, вещественные доказательства и свидетельства. По его заключению, нацистские врачи не просто убивали людей, но и причиняли им беспрецедентные страдания — хуже, чем в газовых камерах.
Для того чтобы осуществить пересадку другим людям, у жертв извлекали фрагменты костей, мышц, нервов и даже ампутировали ноги от самого бедра
На скамье подсудимых оказались два десятка врачей в возрасте от 35 до 62 лет: четыре хирурга (Карл Брандт, Фриц Фишер, Карл Гебхардт, Пауль Росток), три дерматолога (Курт Бломе, Адольф Покорни, Герта Оберхойзер), четыре бактериолога (Зигфрид Хандлозер, Иоахим Мруговски, Герхард Розе и Оскар Шредер), специалист по внутренним болезням (Вильгельм Байгльбек), рентгенолог (Георг Август Вельц), два врача общей практики (Вальдемар Ховен, Карл Генцкен), генетик (Гельмут Поппендик) и четыре исследователя (Герман Беккер-Фрейзенг, Ганс-Вольфганг Ромберг, Зигфрид Руфф и Конрад Шефер).
Помимо них, обвинялись три чиновника — начальник управления делами министерства внутренних дел рейха Рудольф Брандт, управляющий делами общества «Аненербе» Вольфрам Зиверс и главный адъютант канцелярии фюрера Виктор Брак.
«В них нет ничего особенного, на вид обычные люди своей эпохи», — отмечали современники, описывая представших перед судом бюрократов и докторов.
Центральной фигурой процесса стал Карл Брандт, с 1934 года служивший личным доктором Гитлера
В июле 1942-го фюрер назначил своего лейб-медика уполномоченным в области здравоохранения и медицины, а в августе 1944 года тот встал во главе медицинской службы нацистской Германии. Генерал-майор СС Брандт — главный архитектор программы, превращавшей врачей в мучителей и убийц, вопреки данной ими клятве лечить и помогать.
Впрочем, остальные фигуранты были не менее привилегированными. Генерал-лейтенант СС Зигфрид Хандлозер руководил медицинской службой вермахта, Оскар Шредер — медслужбой люфтваффе (ВВС Германии), Карл Генцкен — медслужбой СС.
Как и остальные нюрнбергские процессы, рассмотрение дела врачей проходило в открытом режиме. Каждый обвиняемый выбрал себе немецкого адвоката
Обвинение содержало четыре пункта: общий умысел и заговор по совершению военных преступлений и преступлений против человечности; участие в военных преступлениях; совершение преступлений против человечности, жестокое и безжалостное отношение, пытки, садистские и прочие бесчеловечные деяния; членство в организации, известной под аббревиатурой СС и объявленной Международным военным трибуналом преступной.
Представшие перед судом Рудольф Брандт и Курт Бломе занимались программой так называемого особого обращения, которая подразумевала беспощадное уничтожение жертв или их отправку в изолированные концлагеря, где несчастные гибли тысячами. Страшные эксперименты над узниками затронули огромное количество людей и были преданы огласке.
«Каждый день погружали в кипящую воду»
Пролог становления страшной нацистской медицины на первый взгляд был невинным. В 1933 году в Германии был принят указ, запрещавший жестокое обращение с животными и причинение им страданий. Оказались незаконными опыты над зверями и птицами. Но медицинская наука требовала новых исследований. Замещать подопытных мышей и кроликов предстояло людям.
Гиммлер говорил ученым: «Не переставайте пробовать!» И они пробовали
В роли подопытных чаще всего выступали жители стран, оккупированных нацистской Германией. Во Франции специально отобрали 112 узников: их умертвили, сняли плоть с костей и отправили скелеты в анатомический университет СС.
А один из представителей немецких оккупационных властей в Польше добился от Гиммлера разрешения уничтожить десятки тысяч человек, страдавших туберкулезом. Единственным пожеланием рейхсфюрера было не привлекать к чисткам излишнего внимания.
Одной из целей нацистской власти было очищение Третьего рейха от так называемых «лишних людей»
Чтобы избавиться от всех, кто был сочтен лишним, заработала государственная программа эвтаназии. В обстановке строжайшей секретности в домах для престарелых и инвалидов, в больницах и психиатрических лечебницах систематически совершались казни людей преклонного возраста, страдающих психическими заболеваниями и неизлечимо больных, детей-инвалидов и других несчастных. Их травили газом или уничтожали смертельными инъекциями.
Чтобы избежать критики, жертв провозгласили лишними едоками и тяжким бременем для немецкой военной машины. Родственникам убитых сообщали, что те умерли от естественных причин вроде сердечной недостаточности. Врачей, участвующих в программе эвтаназии, отправляли и на оккупированные территории стран Восточной Европы для того, чтобы содействовать массовому истреблению уже местного населения.
Шокирующие факты известны, например, из дневника исследований сыпного тифа и вирусов при Институте гигиены войск СС в Берлине. Так, на совещании 29 декабря 1941 года с участием ряда руководителей медицины нацистской Германии было принято решение о необходимости испытать переносимость и эффективность вакцины против сыпного тифа, изготовленной из культуры, выращенной на курином эмбрионе.
Поскольку опыты на животных не дают возможности получить достаточно полную оценку, эксперименты должны быть проведены на людях
Местом испытания сыпнотифозных вакцин выбрали концлагерь Бухенвальд, главный врач которого Вальдемар Ховен, по свидетельству выживших узников, убивал от 90 до 100 заключенных в неделю, делая им смертельные инъекции.
Его биография нетипична: в 1920-х Ховен уехал за счастьем в Америку и даже работал в Голливуде актером массовки, затем перебрался в Париж, но, насытившись скитаниями по чужим странам, вернулся домой во Фрайбург и после кончины своего брата окунулся в изучение медицины.
Коллеги не считали Вальдемара Ховена хорошим врачом, зато он умел ладить с начальством
В Бухенвальде и Нацвейлер-Штрутгофе жертв специально заражали тифом, холерой и другими инфекционными заболеваниями. А в Равенсбрюке женщинам ломали колени для проведения экспериментов над мышцами.
Эксперименты с сульфаниламидом проводились на пленниках Дахау. Им наносили раны, заражали бактериями стрептококка, анаэробной гангрены и столбняка, помещали в раны древесную стружку и стекло, после чего испытывали действие сульфамидных препаратов.
Некоторые в результате опытов умерли, выжившие страдали от тяжких увечий
В этом же концлагере врач-монстр Зигмунд Рашер оставлял заключенных умирать в бассейнах с ледяной водой, чтобы проводить исследования гипотермии. Многие несчастные погибали в страшных мучениях, выживших резко нагревали.
«Каждый день меня погружали в кипящую воду, — вспоминал в наше время один из бывших узников Освенцима, где проводились похожие опыты. — Всякий раз, когда я пытался высунуть голову из воды, чтобы дышать, палка доктора Йозефа Менгеле силой возвращала меня обратно. Он наслаждался. Сразу же после этого меня опускали в холодную воду, и процедура повторялась».
В другой серии экспериментов подопытных держали обнаженными на холоде, бесстрастно фиксируя, как несчастные получают обморожения
В рамках исследований иммунизации и лечения малярии в Дахау с февраля 1942 года по апрель 1945-го здоровых заключенных заражали, делая им инъекции с экстрактом слюнных желез комаров, после чего испытывали на них сыворотку. К участию в этом эксперименте принудили более 1000 узников. Кто-то скончался, кто-то всю жизнь страдал от болей настолько сильных, что терял трудоспособность.
Кроме того, проводились эксперименты для исследования пределов человеческой выносливости. Командование люфтваффе требовало изучить возможности пребывания на большой высоте. Атмосферные условия воспроизводились в специальной барокамере, куда помещали подопытных. Многие из них получили тяжелые увечья, многие погибли.
Группе немецких, чешских и польских граждан в течение пяти-девяти дней вместо пищи давали только соленую морскую воду
«На моих глазах выживший участник этого эксперимента — свидетель обвинения Карл Холленрайнер — бросился со свидетельской трибуны к скамье подсудимых, намереваясь вонзить нож в тело доктора Вильгельма Байгльбека», — свидетельствовала Вивьен Шпиц, стенографистка на процессе по делу врачей.
Эксперименты с эпидемической желтухой проводились в концлагерях Нацвейлер-Штрутгоф и Заксенхаузен на заключенных, приговоренных к казни за сопротивление нацистам. Инициатором выступал Карл Брандт. Жертвы страдали от невыносимой боли, многих ждала мучительная гибель.
«Стерилизовать три миллиона большевиков»
Узников концлагерей, среди которых было много и советских военнопленных, использовали для разработки наиболее эффективного метода массовой стерилизации. Варварские эксперименты ставились с помощью радиационного облучения, хирургического вмешательства и различных лекарственных препаратов. Это была лишь малая часть финансируемого государством тщательно спланированного массового геноцида населения.
Тысячи жертв подверглись стерилизации, испытали сильное душевное и физическое потрясение. Как считал трибунал, за эти преступления особую ответственность несут Карл Брандт, Адольф Покорни, Виктор Брак и другие медики
«Если с учетом данного исследования будет возможно производить вещество, которое за сравнительно короткое время вызовет незаметную стерилизацию у человека, тогда мы получим в свое распоряжение новое мощное оружие, — писал Покорни своему боссу Гиммлеру в 1941 году. — Лишь одна мысль о том, что три миллиона большевиков, нынешних пленников Германии, можно будет стерилизовать и использовать их в качестве рабочих, предотвратив их размножение, открывает далеко идущие перспективы».
В Освенциме чудовищные эксперименты ставились под руководством доктора Карла Клауберга, который разработал метод стерилизации женщин, основанный на инъекции раздражающего раствора. Несколько тысяч девушек и женщин были стерилизованы таким способом.
Оберфюрер СС Виктор Брак, понимая, что стерилизация рентгеновским излучением может привести к кастрации, пытался не дать жертвам осознать свою судьбу. В своем письме к Гиммлеру в 1941-м он изложил поистине дьявольский план: заманивать подопытных под предлогом заполнения анкеты либо прохождения собеседования и в течение нескольких минут, пока они будут заняты этим, тайком обрабатывать их из-за специальной перегородки.
По оценкам Виктора Брака, при помощи только одной радиационной установки можно было стерилизовать 150-200 человек в день, тогда как 20 устройств дали бы результат 3000-4000 стерилизованных
«Массовая стерилизация путем рентгеновского излучения может быть проведена без всяких затруднений, — резюмировал Брак. — Однако кажется невозможным проводить ее таким образом, чтобы лица, на которых оказывается воздействие, рано или поздно не узнали о том, что они были стерилизованы или кастрированы рентгеновским излучением».
Он считал, что необходимо лишить репродуктивной функции от двух до трех миллионов нежелательных для рейха человек и направить их на принудительные работы.
В пленных красноармейцев стреляли пулями с ядом — так врачи-изверги исследовали влияние различных веществ на человеческий организм и изучали, как быстро наступает смерть от отравления. Жертвы испытывали ужасные мучения, бились в агонии и погибали. Кроме того, яд тайно добавляли в пищу и затем наблюдали за реакцией несчастных.
Мы должны были бежать, и в это время на нас спускали немецких овчарок, принадлежавших оберштурмфюреру СС Розенбауму
Один из подопытных вспоминал: «Зубы собак смазывали каким-то специальным ядом. После этого нацисты исследовали наши раны, брали кровь на анализ. Врач вырывал кусочки мяса из моих ног и осматривал их».
Проводились эксперименты с зажигательными смесями: на кожу подопытным наносили фосфор из зажигательных бомб, что приводило к невыносимой боли, страданиям и телесным увечьям.
Опыты нацистов не дали никакой новой научной информации о гипотермии, ядах, вреде соленой воды, развитии открытых ран или течении инфекционных заболеваний. Но для них подходит другой официальный термин — геноцид. Осуществленный с невиданным прежде садизмом.
«Он посмотрел на меня с такой яростной и пронзительной ненавистью, что я вздрогнула»
«На совести этих преступников сотни тысяч загубленных жизней, — заявил в своей речи бригадный генерал Телфорд Тейлор, выступавший в Нюрнберге 9 декабря 1946 года от стороны обвинения. —Лишь немногие остались в живых. Большинство были убиты или умерли в результате пыток, которым подверглись».
Для своих убийц несчастные жертвы вообще не являлись личностями. Они обращались с ними хуже, чем с животными. Судьба этих людей — страшное пятно на странице мировой истории
Процесс проходил на двух языках — английском и немецком. Он занял 139 судебных дней, 6 из которых были отведены на заключительные выступления юристов и личные заявления подсудимых. За этот период устные показания для обвинения дали 32 свидетеля, а для защиты — 53, включая самих обвиняемых. Кроме того, обвинение приобщило в качестве доказательств 570 письменных показаний, отчетов и документов.
20 врачей и 3 их соучастника-чиновника, представшие перед судом в Нюрнберге, — лишь капля в море от общего числа нацистских убийц в белых халатах
По приблизительным оценкам, противоречащие принципам медицинской этики преступления совершили не менее 350 медиков. Многие были преданы суду, признаны виновными и приговорены к казни в ходе других американских процессов — в Дахау. А сторонник стерилизации Карл Клауберг в 1948 году был осужден в СССР, через семь лет передан ФРГ, где скончался в ожидании нового суда.
Но многим удалось бежать и залечь на дно. Именно так поступил Йозеф Менгеле по прозвищу Ангел смерти, которое он получил за массовые убийства детей.
Менгеле затаился в Баварии и, воспользовавшись послевоенным хаосом, вскоре бежал в Южную Америку
Официальное обвинение Карлу Брандту и другим преступникам было предъявлено 21 ноября 1946 года. Председатель Уолтер Билс призвал присутствующих к молчанию настолько сильным ударом молотка, что звук эхом пронесся по огромному залу заседаний. Ответчики поочередно вставали с мест, услышав свое имя, произнесенное секретарем. Они выглядели потрепанными и были одеты либо в мятые костюмы, либо в военную форму, лишенную знаков различия.
«Ответчики выглядели заносчиво: сжатые губы, жесткие взгляды и упрямо стиснутые зубы, ― вспоминала стенографистка Вивьен Шпиц. ― Самыми зловещими мне показались доктор Карл Брандт с его пронзительным взглядом и Вольфрам Зиверс, обладатель черной бороды и заостренных усов. Я мысленно присвоила ему прозвище Синяя Борода».
Когда ответчики поднимались на ноги, в зале судебных заседаний воцарялась полная тишина
«Пока я разглядывала Брандта, он вдруг пристально посмотрел на меня с такой яростной и пронзительной ненавистью, что я вздрогнула и приросла к своему месту, чувствуя, как по спине побежали мурашки, — признавалась стенографистка. — Разорвав этот зрительный контакт, я опустила глаза и приготовилась начать записи».
Фигуранты отказались признать свою вину в совершении преступлений, поэтому судебное разбирательство было отложено до 9 декабря 1946 года, когда обвинение начало предъявлять доказательства. Затем свои доводы представила сторона защиты.
Представление всех доказательств по делу завершилось 3 июля 1947 года. В течение недели, с 14 июля, трибунал заслушивал аргументацию сторон. Личные заявления подсудимых были заслушаны 19 июля: этим числом было завершено рассмотрение дела по существу.
Руководитель санитарной службы вермахта Зигфрид Хандлозер признавать реальность отказался. Он заявил, что «серьезные общие обвинения против медицинского корпуса германских вооруженных сил оказались не имеющими никакой основы».
Один из подчиненных Брандта, начальник управления медицинской науки и исследований Пауль Росток надеялся на снисхождение.
Всю свою жизнь я никогда не работал для той или иной формы государства или какой-либо политической партии в Германии, но просто и исключительно для своих пациентов и для медицинской науки
Наконец военный трибунал собрался для вынесения наказаний. Семь подсудимых (Карла Брандта, Карла Гебхардта, Рудольфа Брандта, Иоахима Мруговски, Виктора Брака, Вальдемара Ховена и Вольфрама Зиверса) приговорили к смертной казни через повешение. Пять человек осудили к пожизненному заключению, четверо получили ― 20, 15 и 10 лет (в 1951-м всем им сократили сроки, еще чуть позже ― освободили). Семь фигурантов, в том числе Росток, были оправданы.
«Нюрнберг изменил отношения врача и пациента»
«Взаимоотношения врача и пациента изменились вскоре после того, как был закончен военный трибунал в Нюрнберге, ― резюмирует академик, один из основоположников отечественной школы пульмонологии Александр Чучалин. ― По итогам этого трибунала в 1947 году был принят Нюрнбергский кодекс, первое положение которого говорило о добровольном информированном согласии пациента».
С тех пор отношения между врачом и его клиентом выстраиваются на отказе от патернализма, предполагавшего, что медик самостоятельно принимает все решения по поводу лечения, следуя некоему догмату, не советуясь ни с самим больным, ни с его родственниками.
«Вместо патернализма на вооружение был взят принцип добровольного информированного согласия пациента, ― отмечает Чучалин. ― Если ты не уважаешь своего пациента, не видишь в нем личность, не признаешь его право на достоинство, то ты нарушаешь ключевой пункт Нюрнбергского кодекса».
Изгибы судьбы порой действительно причудливы. Военный преступник Йозеф Менгеле избежал правосудия, но и его настигла смерть: в 1979 году злодей скончался от инсульта, купаясь в море. В наше время скелет нациста стал учебным пособием для студентов медицинского института в бразильском Сан-Паулу. Как когда-то сам Менгеле и ему подобные разглядывали кости своих замученных жертв, так сегодня исследуют уже их собственные кости. Интерес у студентов и преподавателей вызывает, конечно, не столько биография чудовища, сколько травмы, полученные им при жизни.