«Командир отдал приказ стоять насмерть» Русские танкисты побеждали в самых невозможных условиях. Какой путь они прошли?

13 сентября Россия отмечает День танкиста — в 2026 году празднику исполняется 80 лет. Праздник тесно связан с историей Великой Отечественной войны. В те годы советские танковые войска прошли путь от тяжелых поражений в первые месяцы войны до одной из мощнейших танковых сил мира. Летом 1941 года, столкнувшись с опытными немецкими танковыми соединениями, советские танкисты оказались в крайне тяжелых условиях. Но именно в тех ранних боях, несмотря на перевес сил противника, достигались первые победы. Эти первые победы стали частью тяжелого пути, который в итоге привел Красную армию к Сталинграду, Курской битве и Берлину. Полный испытаний путь, от первых боев до немецкой капитуляции, превратил советские танковые войска к концу войны в решающую ударную мощь. «Лента.ру» вспоминает один из ключевых эпизодов — бой под Войсковицами, который показывает важнейшую роль этого рода войск.

«Стоять насмерть»

Лето 1941 года — тяжелейшее для Красной армии время. К августу на подступах к Ленинграду, второму по значимости городу, она балансировала на грани. Немцы стремились отрезать Ленинград от страны, а с севера наступали финские войска. Их действия создавали угрозу окружения города. Однако даже в таких условиях не все было однозначно, и встречались нетривиальные ситуации.

Временами немцы действовали чудаковато. К примеру, 18 августа, попав в один из парков, их солдаты устроили охоту на местных лебедей. Рассеявшись, они получили жесткий отпор от советских курсантов. Этот в общем-то мелкий эпизод тем не менее показал, что ошибки и расслабленность «триумфаторов» на руку советским воинам.

Общая картина была такова: группа армий «Север» под командованием фельдмаршала фон Лееба шла к Ленинграду с задором блицкрига. Эта одна из трех стратегических группировок плана «Барбаросса» состояла из общевойсковых и танковых формирований, ее поддерживало люфтваффе, бомбившее Ленинград и окрестности. У них были средние Pz-III и Pz-IV, легкие чешские Pz.35(t), противотанковые пушки и другая техника. Казалось, эту железную лавину не остановить.

Но еще до войны у СССР появился тяжелый танк нового поколения — КВ-1 («Клим Ворошилов»). За непробиваемую броню немцы прозвали его «призраком» — в первые месяцы войны почти ни одна немецкая пушка не могла пробить КВ-1 в лоб.

Но для советских танкистов это очень трудное время. Оправляясь от неудач начала войны, они вырабатывали новую тактику. Если у немцев за время европейского блицкрига уже накопился опыт, у красноармейцев горела под ногами земля. К августу 1941-го Красная армия потеряла около 10 тысяч танков, в то время как промышленность эвакуировалась на восток, где вскоре с конвейеров сойдут новые машины. Проблема была не только в количестве, но и в подготовке экипажей и тактике. Гитлеровцы применяли танковые рейды вглубь советской обороны и часто добивались успеха. К счастью, Ленинградская область, сплошь лесистая и болотистая, ограничивала движение их танков. В этих условиях удавалось устраивать засады в узких местах, жечь вражеские танки и захватывать их в качестве трофеев.

Немецкое командование стремилось отрезать Ленинград от тыла, прервав подвоз подкреплений и продовольствия. Накануне командование передало в распоряжение танковой роты старшего лейтенанта Зиновия Колобанова пять танков КВ-1. Его вызвали к командиру полка, сообщив, что разведка донесла о предстоящем наступлении танковой группы противника.

Перед Колобановым, по словам историка Дениса Базуева, поставили невыполнимую задачу: «Он пятью танками должен был остановить три (!) немецкие танковые дивизии». Речь шла об элитных танковых дивизиях вермахта, прошедших Польшу и Францию. Колобанов позднее вспоминал:

Колобанову фактически подписали смертный приговор. Или же верили, что он способен на чудо. Но почему именно он?

«Когда же бить-то их будем?»

В 22 года Зиновий Колобанов сменил аудитории индустриального техникума на шеренги РККА. В 1936 году, в 25 лет, он окончил Орловское бронетанковое училище и стал кадровым танкистом. К этому времени в СССР уже формировались серьезные бронетанковые войска и существовали бронетанковые училища. Зиновий окончил Орловское в звании лейтенанта. Вскоре многие командиры времен Гражданской войны попали под репрессии, и в авангард вышла молодежь, среди них — Колобанов.

К началу Зимней войны он накопил опыт, успев послужить на командирских должностях. Накануне советско-финской войны Колобанова назначили командиром танковой роты. Он прошел войну от границы до Выборга и трижды горел в танке. Именно тогда научился воевать в лесисто-болотистой местности — такой, как под Ленинградом. Участвуя в прорыве линии Маннергейма, много узнал о войне и ее изнанке.

В критический момент Великой Отечественной командование сделало ставку на него, ведь Колобанов явно относился к незаурядным командирам — к тем, кто с танками давно на ты и не боится рисковать.

В августе 1941-го Колобанов прибыл в первый батальон первого полка первой танковой дивизии. Ему, как он вспоминал, «дали старлея и назначили командиром роты».

Предстояло перекрыть три дороги на Ленинград. Враг наступал, и ситуация на фронте оставалась тяжелой. Дожди сменялись редкими знойными днями. Не хватало техники, опытных кадров, а потери в личном составе и машинах удручали. В таких условиях приходилось заново формировать экипажи. Людям даже некогда было нормально познакомиться, найти общий язык — времени не оставалось вовсе. Многие танкисты, потерявшие технику, рвались в бой, просились в экипажи, но места в танках были на вес золота.

«Я собрал командиров танков, разъяснил обстановку, приказал взять на борт по два комплекта боеприпасов. Две трети снарядов — бронебойные», — вспоминал Колобанов. В его экипаж попал командир орудия Андрей Усов, опытный боец. Были там также старший и младший механики и стрелок-радист. На этом экипаже и сосредоточимся как на самом результативном. Экипажу помогали курсанты пограничного училища.

Их позиция находилась у перекрестка дорог Дубицы — Ванга — Стараста — Мариенбург и Вохоново — станция Войсковицы. Для себя Колобанов выбрал самый опасный участок — Царскую дорогу, по которой когда-то Николай II ездил на охоту. Теперь через нее должна была пройти большая вражеская колонна на совхоз «Войсковицы». Эта дорога находилась в восьми километрах от нынешней Гатчины (тогда — Красногвардейск), важнейшего стратегического узла. Местность благоприятствовала обороняющимся: узкое полотно дороги, окруженное торфяными болотами. Противотанковые рвы и минные поля исключали пространство для вражеского маневра. Да и август выдался дождливым, сделав, по мнению историка Базуева, поля непроходимыми.

Немцы не собирались брать Гатчину с ходу, так как город был хорошо укреплен, но если бы они легко прошли через кордоны, они могли бы изменить свое решение. От этих боев кое-что зависело.

Нужно сразу сказать о расхождениях. Дата боя в разных источниках атрибутируется по-разному: Колобанов в интервью называл 19 августа, однако архивные данные подтверждают, что сражение произошло 20 августа 1941 года. Поясним: 19 августа — это день подготовки к бою, а сам бой состоялся 20 августа. Данный эпизод в источниках фигурирует как «Бой на Царской дороге», или «Бой под Войсковицами».

19 августа экипаж выбрал холм, за которым встал танк КВ-1. Танк установили в вырытом капонире — укрытии, из которого над землей оставалась лишь башня. Ольха, которой порос холм, маскировала машину, на деревья потом заберутся курсанты, чтобы закидать немецкую колонну гранатами и бутылками с зажигательной смесью. Также решили воспользоваться узостью дороги: дождаться колонны, подбить первый танк, закрыв движение вперед, а затем — задний, заблокировав таким образом всех, и разобраться с ними поодиночке.

«По врагам Родины — огонь!»

Рано утром 20 августа, когда немецкие самолеты полетели бомбить Ленинград, боец из экипажа нетерпеливо воскликнул: «Когда же это кончится? Когда же бить-то их будем?» У другого в Ленинграде осталась семья, и он угрюмо молчал. Зиновий Колобанов сохранял хладнокровие. Он отправил командиру полка донесение:

Когда рассеялся утренний туман, появился немецкий самолет-разведчик. Следом за ним — колонна из мотоциклистов. Велико было искушение, как сказал тогда один из членов экипажа, «чесануть по ним» из пулемета, но нельзя было до срока выдавать себя.

Поступило сообщение о приближении немецкой танковой колонны. По Царской дороге двигались 22 танка.

Наконец прозвучала команда Колобанова: «По врагам Родины — огонь!» Начался один из самых известных танковых боев начального периода Великой Отечественной. Застрекотали пулеметы, танковая пушка ударила по головному танку немецкой колонны, затем по замыкающему. Курсанты бросали по колонне бутылки с зажигательной смесью и гранаты.

Немцы этого не ожидали, растерянно вертели головами, не понимая, откуда по ним бьют, открыли беспорядочную пальбу. Стройную танковую колонну объял хаос: танки сцеплялись гусеницами, съезжали в кюветы или болота, боекомплекты взрывались. Некоторые экипажи покидали машины и бежали куда глаза глядят, часто находя там смерть. По воспоминаниям участников боя, один из курсантов в порыве вскочил на подбитый вражеский танк, открыл люк и вытащил за шиворот до смерти напуганного немецкого танкиста.

В густом дыму почти ничего не было видно. В это же время немцы обнаружили бьющий по ним КВ-1 и открыли ответный огонь. Пришлось непросто, но броня выдержала. Орудие танка раскалилось настолько, что отстала краска. Как вспоминал Усов, по танку будто били гигантской кувалдой, окалина брони впивалась в лицо и руки до крови. «В танке было сизо от дыма, стало трудно дышать», — вспоминал Андрей Усов.

Бой продлился около полутора часов. После него на башне и корпусе КВ-1 насчитали более сотни следов попаданий. Командирский КВ-1 Зиновия Колобанова выстоял.

В итоге только экипаж Колобанова подбил 22 танка (это за первые полчаса сражения), а вся рота, у которой было пять танков КВ-1, совместно вывела из строя 43 вражеских танка. Эта победа воодушевляла. Согласно более поздней реконструкции, основанной в том числе на дневнике командира батальона Иосифа Шпиллера, в бою мог участвовать еще один, шестой КВ. При этом неясно, входил ли он в роту Колобанова или был придан ей.

Бой под «Войсковицами» не был рядовым. Многое благоволило роте Колобанова в тот день. Это и опыт самого командира, и удачно подобранный экипаж, и присланные прямо с завода экранированные КВ-1. Таких машин, как отмечал Денис Базуев, на тот момент у немцев не было. По воспоминаниям унтер-офицера Брасса, они даже включили трофейный советский КВ-1 в один из своих батальонов. На его корпусе и башне нарисовали немецкие кресты, а на крыше — свастику.

Август–сентябрь 1941 года стал временем тяжелых оборонительных боев, в которых танковые засады были одним из немногих способов эффективно использовать сохранившиеся машины. Этот бой — пример того, как можно малыми силами побеждать противника. Он сыграл важную тактическую роль, задержав наступление на Гатчину. В стратегическом же плане его значение было, увы, ограничено: осенью немцы дойдут до Ленинграда, а 8 сентября начнется блокада. Сам Колобанов, несмотря на победу в том бою, 15 сентября будет тяжело контужен под Пушкином и больше не вернется на фронт.

Но спустя время, когда инициатива перейдет в руки Красной армии и уже для немцев наступят тяжелые времена, советские танкисты докажут, что и вторая часть гимна танкистов — «танки наши быстры» — верна, ведь они научатся мастерски маневрировать на широких участках. Они отлично проявят себя в битве за Сталинград, в боях под Прохоровкой. Сталинградская битва станет переломом в войне, а победа под Курском окончательно закрепит стратегическую инициативу за Красной армией. Советские танки пройдут по Восточной Европе, освобождая оккупированные страны, и войдут в Берлин. Как сказал в своем стихотворении танкист Тимофей Назаров, получивший медаль за взятие немецкой столицы: «В бою один девиз — вперед!»

Из войны СССР выйдет с самой мощной танковой армией в мире, и на Западе будут опасаться, что Красная армия продолжит свое движение, дойдя до Ла-Манша.

Августовский эпизод под Ленинградом — один из символов советской танковой войны 1941 года. Тогда, в невозможных условиях, более опытный противник стоял по ту сторону фронта. Но за годы войны советские танкисты накопили боевой опыт и научились действовать крупными танковыми соединениями. После Победы у них появится свой праздник, который отмечается по сей день.

***

День танкиста учрежден в СССР 11 июля 1946 года. Это была дань уважения вкладу танкистов, танкостроителей и работников тыла, своевременно поставлявших танки на фронт и приближавших победу. В первые десятилетия праздник отмечали 11 сентября — в память о прорыве советскими танковыми войсками обороны противника в Восточных Карпатах в 1944 году. Этот прорыв относят к одному из десяти «сталинских ударов». Он позволил выйти на плацдарм для дальнейшего наступления. В 1980 году дату официально снова привязали ко второму воскресенью сентября.

В первый День танкиста, 8 сентября 1946 года, на Красной площади состоялся уникальный, единственный в своем роде марш-парад, ныне известный в основном специалистам. В нем участвовала 4-я гвардейская танковая Кантемировская дивизия. Это, по мнению историков, была демонстрация силы бывшим союзникам по антигитлеровской коалиции, с которыми отношения в то время начали портиться. Из-за ливня начало парада перенесли на четыре часа дня. И тогда по площади прошли Т-34-85, новые ИС-3 и самоходки ИСУ-152.

После распада СССР праздник продолжали отмечать в воинских частях и ветеранских объединениях, хотя федерального статуса он не имел.

Двадцать лет назад, 31 мая 2006 года, День танкиста вновь получил официальное признание. С тех пор он неизменно отмечается во второе воскресенье сентября, сопровождаясь торжественными парадами, выставками техники и соревнованиями танкистов по всей стране.