«Триста мужчин, женщин и детей, совершенно голых» Без воды, канализации и удобств. Как жили в крупных городах России век назад?
Фото: Library of Congress Prints and Photographs
Представьте, что вы внезапно оказались в дореволюционном Петербурге. В кармане ни телефона, ни банковской карты, да и все равно они здесь бесполезны. А вам нужно снять приличное жилье, поесть, не заблудиться и вообще как-то выжить. Пройти подобный квест читателям предлагает книга Светланы Ворошиловой «В конке без смартфона: Как выжить в дореволюционном Петербурге». Перед вами Петербург без ретуши — шумный, неудобный, незнакомый. Город, в котором уже существовали доставки, пробки, фастфуд и финансовые пирамиды, просто выглядели они немного иначе. «Лента.ру» с разрешения издательства «Альпина нон-фикшн» публикует отрывок о непростом опыте выживания в столице позапрошлого века.
Читайте также:
- Юлия Евдокимова «Потаённая Россия. Ярославские, костромские и ивановские вкусы»
- Шейла Фицпатрик «Смерть Сталина»
- Нуджуд Али «Мне 10 лет, и я разведена»
- Владимир Казаков «После отстоя пены: история московских пивных»
- Семен Павлюк «Все цвета Африки»
- «Книга Уткина: Мы тут жизнь живем»
- Дэнни Орбах «Убить Гитлера: История покушений»
- Флориан Иллиес «Когда заходит солнце. Семейство Томаса Манна в Санари»
- Виктор Пелевин «Возвращение Синей Бороды»
- «Коллекционер бабочек: Великий князь Николай Михайлович, энтомолог из династии Романовых»
- Наталья Резник «Человек среди котов. История близкого соседства»
- Пико Айер, «Япония с первого взгляда»
- «Империя якудза: Организованная преступность и национализм»
- «История отечественного кино»
Площадь, этаж, планировка
Фото: Альпина Паблишер
Первое, что вам бросится в глаза при просмотре дореволюционных объявлений о сдаче жилья, — полное отсутствие информации о площади квартир. Это сейчас площадь — первое, что указывают в объявлении; в те времена и жильцы, и даже, наверное, сам хозяин затруднились бы назвать площадь своих квартир (по крайней мере, без подглядывания в документы). Вместо площади в объявлениях указывалось количество комнат и, как ни непривычно это для нас, окон: от этого зависело, насколько светлой будет квартира. В дни, когда электричества в домах еще не было, уровень естественного освещения был даже более значимым фактором, чем сегодня.
Не менее важным параметром был этаж, на котором находится квартира. Правда, ценность разных этажей со временем менялась. В первой половине XIX века самыми дорогими при прочих равных были квартиры на втором этаже. Но уже к концу века стали цениться третий и четвертый. Что изменилось? Во-первых, в «дорогих» домах появились лифты: теперь на четвертый этаж не обязательно было карабкаться пешком.
А во‑вторых, с резким увеличением уличного трафика второй этаж утратил привлекательность: не очень удобно жить, когда прямо под твоими окнами громыхают экипажи и конки, да и от сопутствующих запахов радости мало. Уж лучше дистанцироваться, но не слишком: квартиры под самой крышей тоже считались непрестижными.
Кстати, даже в конце XIX века Петербург оставался сравнительно малоэтажным. По статистике, только каждый десятый дом был высотой в четыре этажа и более (правда, это с учетом окраин, застроенных одно- и двухэтажными домами).
Большие 5‒7‑этажные дома — в основном примета начала XX века
Еще один важный параметр, влияющий на стоимость аренды: в главном корпусе находится квартира или в дворовом флигеле, откуда в нее вход — с улицы или со двора — и куда — на улицу или во двор-колодец — у нее выходят окна.
Доходный дом Ю. Б. Бака. Кирочная улица, дом 24. Санкт-Петербург. Россия
Фото: E. O. / Фотобанк Лори
Некоторые архитекторы подходили к задаче творчески. К примеру, архитектор Борис Гершович, проектируя доходный дом для Юлиана Бака (современный адрес — ул. Кирочная, 24), соединил главный корпус и дворовый флигель красивыми галереями на уровне второго и пятого этажей. Сделано это было, конечно, не для украшения «колодца»: мало кому из застройщиков приходило в голову тратить деньги на декор дворов, которые все равно не видны с улицы. Просто теперь жители дворовых флигелей могли попадать в свои квартиры через парадный вход, что увеличивало стоимость аренды.
По этой же причине в дорогих доходных домах стали появляться дворы-курдонеры. Да, они предполагали застройку участка только с трех сторон вместо четырех, но за счет того, что все три корпуса смотрели на улицу, ценность квартир в них возрастала, и «расточительство» окупалось.
Планировка больших квартир вплоть до середины XIX века почти всегда была анфиладной. В квартирах корпусов, выходящих на улицу, обычно шли две параллельные анфилады комнат: парадные — с окнами на улицу, «жилые» — с окнами во двор. В дворовых флигелях, где окна располагались только с одной стороны здания (к его тыльной стороне, брандмауэру, вплотную примыкал дворовый флигель соседнего участка), анфилада была одна: сначала парадные комнаты, потом — компактные жилые, в конце кухня и хозяйственные помещения. Ни о каком личном пространстве при такой планировке речи, конечно, не шло.
Изображение: газета «Деловой листок»
Во второй половине XIX века в анфиладных квартирах начинают появляться коридоры. Сначала ими пользовалась только прислуга, но постепенно и хозяева оценили удобство изолированных комнат: теперь анфиладные двери все чаще остаются закрытыми, а в комнаты заходят из коридора. Дома с изначально изолированными комнатами начинают строить только в 1880‑х годах.
Что касается площади, то громадные комнаты тоже примета дорогих «барских» квартир. В доходных домах эконом-класса комнаты и квартиры были вполне компактными.
Теперь давайте разберемся, на какие удобства вы можете рассчитывать. Спойлер: большинство привычных нам благ цивилизации распространились в Петербурге только в последней четверти XIX века. Если вы оказались в начале века, ваши шансы жить в квартире с водопроводом, ватерклозетом, ванной и не дровяным отоплением стремятся к нулю.
Простите.
Водопровод и ванна
В конце XIX века в 64﹪ квартир уже был водопровод. Он мог бы появиться в столице гораздо раньше: первые предложения о его устройстве поступали от предприимчивых горожан еще в 1820‑х. Но тогда городские власти отказали: специальная комиссия постановила, что «Петербург по положению и устройству достаточно снабжен хорошею водою».
Так что первые полноценные водопроводы появились в столице только в 1860‑х. Поначалу они были частными: только в 1890‑х городские власти выкупили их и объединили в «Городскую исполнительную комиссию по водоснабжению Санкт- Петербурга»
Шансы на наличие водопровода повышались, если вы снимали квартиру в центре, и резко снижались — если на окраинах.
Впрочем, не беспокойтесь, ходить с ведрами к ближайшему водоему не придется: воду регулярно будет доставлять водовоз. Происхождение и назначение воды можно определить по цвету бочек: в белых — питьевая вода из Невы, в желтых и зеленых — техническая, для уборки и стирки, из рек и каналов. Ведро питьевой воды обойдется вам в 5 копеек; техническая, конечно, будет стоить дешевле. Есть и возможность заказывать питьевую воду из ключей: она дороже, зато и вкуснее, и чище.
Но даже если в квартиру проведен водопровод, это совсем не означает, что там будет ванна. В конце XIX века ванны имелись всего в 13﹪ жилых помещений, и в основном это были многокомнатные «барские» квартиры. Да и эти ванны были устроены не так, как современные: нельзя было просто открыть кран и набрать горячей воды. Нет, придется сначала нагреть воду на плите, а потом вручную наполнить ванну.
Ближе к концу XIX века появились, правда, дровяные водонагреватели, из которых горячая вода поступала прямо в ванну, но и с ними обращаться было непросто.
Если же вы оказались в числе тех 87﹪ петербуржцев, в чьих квартирах ванны нет, — что ж, придется осваивать бани
В середине XIX века в Петербурге работало около 40 общественных бань; к 1870‑м годам их стало всего на 6 больше; получается, что одна баня в среднем обслуживала 14 000 жителей. Бани делились на четыре разряда. В банях высшего разряда — мрамор, роскошные комнаты отдыха и прочие удобства; в банях эконом класса могло и душевых не быть, зато и вход туда стоил на порядок дешевле.
Причем посетители дешевых бань за свои деньги старались не только помыться, но и белье постирать. В 1842 году владельцы нескольких бань даже написали петицию на адрес полицмейстера, жалуясь, что некоторые клиенты превращают бани «как бы в некоторый вид прачешных». Впрочем, потом хозяева бань сдались и стирать
белье разрешили.
Фрагмент экспозиции Всероссийской гигиенической выставки в Малом Петровском парке г.Санкт-Петербург. 1913 г.
Фото: ФБУЗ «Центр гигиенического образования населения» Роспотребнадзора
Хирург Борис Рубинштейн, оставивший подробные мемуары о своем детстве в дореволюционном Петербурге, вспоминает о банях так:
«Ванной, конечно, у нас не было (и это, заметьте, уже в начале XX века в довольно небедной семье. — С. В.). Ходили в баню. Ближайшая “торговая баня” (то есть коммерческая. — С. В.) находилась напротив нашего дома.
В бане доминировал “классовый” принцип. Четыре класса — 5, 10, 15 и 20 копеек. Последний — это уже была “господская” баня, с мягкими диванами, бархатными под бельевыми чехлами, с зеркалами. Могли здесь потребовать “парщика” — вас помоют, остригут ногти, срежут мозоли, понятно, за дополнительную оплату. В общем, “господская баня” обходилась примерно в полтинник. Что делалось в пятикопеечной бане, не знаю. Знаю только, что там “простонародье” занималось не только мытьем, но и стиркой своих рубах и подштанников…»
До распространения водопровода бани брали воду из ближайшего к ним водоема. Лучшими считались бани, использовавшие воду из Невы (таких в 1871 году было 18). Худшими — бани на берегу Екатерининского канала: вода «канавы», как тогда называли канал, действительно была чудовищно грязной. Когда появился водопровод, владельцы бань вздохнули с облегчением: теперь можно было использовать воду из Невы, даже если баня находилась в «неудачном» месте.
Бани активно конкурировали друг с другом, расхваливая в рекламных объявлениях свои преимущества и чистоту воды. Впрочем, почти у каждого петербуржца, была любимая баня (далеко не всегда — ближайшая к дому!) и он редко ей
изменял.
Рассказывая о петербургских банях, авторы некоторых текстов ссылаются на такой пассаж из романа Александра Дюма «Учитель фехтования»: «Открыв дверь этой комнаты, я остолбенел: мне показалось, что какой-то новоявленный Мефистофель без моего ведома доставил меня на шабаш ведьм. Представьте себе человек триста мужчин, женщин и детей, совершенно голых, которые бьют друг друга вениками. Шум, гам, крики.
Стыда у них ни малейшего: мужчины моют женщин, женщины — мужчин. В России на простой народ смотрят почти как на животных, и на такое совместное мытье полиция не обращает никакого внимания»
Что, неужели правда, что в столице империи в далеко не либеральной первой трети XIX века творился такой разврат?
Нет, конечно, это художественный вымысел. О том, как городские власти блюли нравственность посетителей столичных бань, свидетельствует следующая история, которая произошла примерно в то же время, что и действие «Учителя фехтования». В 1824 году глава Министерства внутренних дел Василий Ланской увидел в «Санкт- Петербургских ведомостях» объявление об открытии бань Таля на набережной Мойки (современный адрес — наб. реки Мойки, 60, корп. 1): «С дозволения правительства новопостроенные бани 2‑й Адмиралтейской части во 2‑м квартале, между Красным и Синим мостами, в доме под № 60, ныне совершенно отделаны… Покорнейше просят почтенную публику ободрить сие заведение частыми посещениями».
Согласно рекламе, в новых банях, помимо мужского и женского отделений, было 20 «семейных или отдельных бань».
Ланской был возмущен до крайности: совместное пребывание мужчин и женщин в общественных банях было прямо запрещено и указом Сената от 1743 года, и екатерининским Уставом благочиния (1782). Он направил запрос столичному генерал- губернатору Михаилу Милорадовичу.
Мало того, возмущался он, что и владельцы «раздельных» бань порой нарушают закон («Известно, что не только под предлогом родства, болезненности и разности лет, но и, безусловно, за деньги входят лица разных полов в зрелых летах в так называемые рублевые бани») — так теперь вздумали открыто рекламировать совместное посещение?!
Милорадович вынужден был разобраться. Таль клялся, что у него все прилично: в «семейных» банях могли находиться лишь «особы одного пола», например главы семейств с детьми. На всякий случай он дал властям расписку о соблюдении «благочиния», и его бани благополучно проработали до 1917 года. Да и после национализации продолжили работу — под названием Гороховых.
Егоровские (Казачьи) бани, зал с бассейном, 1910 г.
В конце XIX века стали входить в моду роскошные бани-дворцы.
Их охотно посещали даже представители аристократии, которые в начале века относились к общественным баням с глубоким презрением (несложно презирать, когда у тебя в особняке есть домашняя баня и штат прислуги, который в любой момент наполнит ванну). Первым таким «дворцом» стали спроектированные Павлом Сюзором Воронинские (Фонарные) бани (современный адрес — Фонарный пер., 1). Здесь были фонтаны, три больших мраморных бассейна с проточной водой из собственного артезианского источника, гидромассажные души, обстановка «во вкусе изящных времен Людовика XVI», пальмы, бронзовые люстры и венецианские стекла. Бани в этом здании работают и сейчас; несколько лет назад, во время реконструкции, в них восстановили исторические интерьеры.
А где стирать белье, если в квартире нет водопровода? Часто в подвалах или других помещениях больших домовладений оборудовали прачечные: в них был очаг с водогрейными котлами, большие лохани для стирки и иногда баки для полоскания. Если баков для полоскания не было, приходилось тащить белье в портомойню — деревянный плот с бассейнами для полоскания на ближайшей речке. Сушилось белье обычно на чердаке.
Впрочем, стирка в те времена была делом настолько каторжным, что даже не державшие прислуги хозяйки отдавали ее на аутсорс — в прачечные заведения или прачкам-поденщицам.
Ватерклозет
В XIX веке в большинстве квартир появляются клозеты, а ближе к концу XIX века — и ватерклозеты, то есть клозеты с водяным смывом. Правда, это опять-таки зависит от бюджета: «барские» квартиры были оборудованы ватерклозетами почти повсеместно, 3‒5‑комнатные — чаще всего, а вот дешевые однокомнатные квартиры — очень редко.
Гардеробная артистки Марии Михайловой, 1914 год
Фото: фотосалон Карла Буллы
В одном и том же доходном доме выходящий на улицу корпус мог быть оборудован ватерклозетами, а дворовые флигели — ретирадниками на улицах.
Как обходились те, у кого клозета не было? Во-первых, на черных лестницах для таких несчастных оборудовались отхожие места «пролетной» системы: как правило, они находились рядом с окном в неглубокой нише без двери. Во-вторых, ретирадники — будочки общего пользования, напоминающие знакомые нам дачные удобства, — располагались во дворах; в среднем на каждый двор приходилось по шесть ретирадников.
Квартира рабочих, Санкт-Петербург, 1900–1913 годы
Фото: Карл Булла / МАММ / МДФ
В конце XIX века в некоторых дворах появились общие ватерклозеты: к 1900 году такие удобства были в 22﹪ дворов.
Плохая новость: даже с появлением водопровода и ватерклозетов в Петербурге все еще не было полноценной сливной канализационной сети. Так что вода из вашего ватерклозета будет уходить в закрытую крышкой выгребную яму, вырытую в вашем же собственном дворе, а то и прямо под домом. В лучшем случае такая яма будет бетонированной, но чаще — просто обшитой деревом. Сопутствующие запахи можете представить сами. Некоторые домовладельцы, впрочем, отводили трубы из выгребных ям в водостоки ливневой канализации (хоть это было и запрещено). Оттуда нечистоты отправлялись прямиком в городские реки и каналы. Привет, эпидемии.
А что с туалетной бумагой? Тут, к сожалению, мне вас тоже порадовать нечем. Туалетная бумага появилась в Петербурге только в начале XX века, да и тогда оставалась экзотикой
Читайте также:
- Юлия Евдокимова «Потаённая Россия. Ярославские, костромские и ивановские вкусы»
- Шейла Фицпатрик «Смерть Сталина»
- Нуджуд Али «Мне 10 лет, и я разведена»
- Владимир Казаков «После отстоя пены: история московских пивных»
- Семен Павлюк «Все цвета Африки»
- «Книга Уткина: Мы тут жизнь живем»
- Дэнни Орбах «Убить Гитлера: История покушений»
- Флориан Иллиес «Когда заходит солнце. Семейство Томаса Манна в Санари»
- Виктор Пелевин «Возвращение Синей Бороды»
- «Коллекционер бабочек: Великий князь Николай Михайлович, энтомолог из династии Романовых»
- Наталья Резник «Человек среди котов. История близкого соседства»
- Пико Айер, «Япония с первого взгляда»
- «Империя якудза: Организованная преступность и национализм»
- «История отечественного кино»