«Они нас потеряли» 50 лет назад советские космонавты оказались на грани смерти. Как их спасали?

50 лет назад, 14 октября 1976 года, космический корабль «Союз-23» отправился к орбитальной станции «Салют-5». Но уже два дня спустя его спускаемый аппарат приводнился на озере Тенгиз. Капсула с космонавтами Вячеславом Зудовым и Валерием Рождественским отклонилась от расчетной точки на 121 километр. Над озером бушевала метель, видимость была почти нулевой. Экипаж провел около 12 часов в холодной капсуле, прежде чем спасатели смогли доставить ее к берегу. Чтобы спасти космонавтов, им пришлось нарушить инструкции. «Лента.ру» вспоминает один из самых драматичных эпизодов советской космической программы.

«Не пойму… вода…»

16 октября 1976 года, около 20:46 по московскому времени. Эта история с самого начала напоминала дурной сон, в котором все идет не по плану, а воля героев скована. Командир экипажа Вячеслав Зудов и бортинженер Валерий Рождественский возвращались из космоса. Их стыковка с орбитальной станцией «Салют-5» сорвалась, и теперь они летели на Землю — топлива хватало только на возвращение.

Из-за траектории посадка пришлась на ночную сторону Земли. Расчетный район находился в Северном Казахстане, юго-восточнее Аркалыка. В Центре управления полетами обрадовались, когда после плазменной зоны, где связь пропадает, космонавты снова вышли на связь. Оставалось сопроводить посадку, отправить спасателей, и можно было выдохнуть. 

Но посадка вышла подозрительно мягкой. Корабль вошел во что-то, будто в сливочное масло. В Центре управления полетами услышали в шлемофонах странный диалог:

— Валера, что-то ничего не видно.

— Подожди. Вода, что ли?

— Не пойму… вода…

— Судя по качке, мы приводнились.

— Да и волнение порядка двух-трех баллов, — подтвердил Рождественский.

Это первое и единственное приводнение пилотируемого космического корабля в отечественной истории. Но все только начиналось. Связь вскоре снова пропала. Последнее, что услышали на Земле: «Они нас потеряли». В Центре управления полетами поняли, что сегодня никто не пойдет домой.

В это время ночь сгущалась над казахстанской степью. Капсула «Союза-23» оказалась в 121 километре от расчетной точки посадки, на поверхности огромного озера Тенгиз — около 70 километров в длину и 40 в ширину.

С высоты птичьего полета это едва заметная былинка, сигналы с которой доступны только спасательному самолету. До этого советские пилотируемые корабли еще не приводнялись. Теперь космонавтам предстояло бороться за жизнь уже после возвращения на Землю.

Чтобы понять, как экипаж «Союза-23» оказался так далеко от расчетной точки, нужно вернуться на двое суток назад — к началу полета, который с самого начала пошел не по плану.

Кортик и череп из моржовой кости

Ждать этого полета пришлось долго, больше десяти лет. Зудов пришел в отряд космонавтов в 1963 году, Рождественский — в 1965-м. Первый был военным летчиком, второй — офицером Военно-морского флота, водолазом-спасателем.

Вячеслав Зудов

Фото: Александр Моклецов / РИА Новости

В конце шестидесятых Зудов едва не погиб: его ударило током, он пережил клиническую смерть и чуть не выбыл из отряда. Рождественский из-за долгого ожидания полета иной раз впадал в уныние, обещал порвать с космосом навсегда. Жена Светлана его успокаивала: «Валера, ты сам это выбрал, а раз выбрал — надо терпеть». У него сформировалось своеобразное отношение к жизни, его талисманами стали кортик и уменьшенная копия человеческого черепа, сделанная из моржовой кости.

В 1976 году экипажу наконец представился шанс. На орбите находилась военная станция «Алмаз», обозначенная для публики как «Салют-5». В августе оттуда досрочно вернулся экипаж «Союза-21» — Борис Волынов и Виталий Жолобов. Жолобову стало плохо, и полет пришлось прервать. Теперь требовалось проверить состояние станции, нет ли там токсичных испарений, провести целое исследование. Зудова и Рождественского, имевших военную специализацию, назначили следующим экипажем.

Материалы по теме:

«Никто не испугался, никто не прогнулся»60 лет назад в СССР построили дом на дне Черного моря. Почему создателей хотели наказать?

23 августа 2026

«Ощущение не для слабонервных»50 лет самому секретному полету СССР. Как орбитальная крепость чуть не погубила экипаж?

6 июля 2026

Старт назначили на 8 октября 1976 года, но накануне на Северном полигоне взорвалась ракета со спутником — аналогичная той, которая должна была доставить их в космос. Запуск перенесли на 14 октября. Много лет спустя Зудов говорил, что та авария, возможно, спасла экипажу жизнь. В то же время задним числом он отмечал, что на этот день пришелся православный праздник Покрова Пресвятой Богородицы, во время которого не рекомендуется серьезно работать.

В день старта техника и погода словно намекали на что-то. Заправщики задержались — время пуска пришлось сдвинуть. Заправка шла, когда космонавты уже находились в корабле. Шквалистый ветер раскачивал ракету. Автоматика едва удержала ее, и через несколько минут «Союз-23» вышел на орбиту. Но настроение у космонавтов было безнадежно испорчено, летели они в тяжких думах.

Во время попытки стыковки с «Салютом-5» произошел сбой системы автоматической стыковки «Игла». Корабль стало раскачивать, двигатели причаливания и ориентации расходовали топливо. Когда выяснилось, что его осталось только на возвращение, из центра дали указание возвращаться.

Экипаж со словами «ой, жалко, жалко» начал готовиться к спуску. Выбирать не приходилось — в противном случае они остались бы в космосе навсегда.

Вот и вся миссия. Сплошная череда нестыковок. Совсем не этого ждали космонавты, томясь в отряде космонавтов десять-одиннадцать лет.

«Место, где погибла собака» 

Вечер 16 октября. «Союз-23» приземлился на озеро Тенгиз — через некоторое время это поймут в центре управления.

Это озеро среди местных пользовалось дурной славой. Казахи называли его «трясиной», а старое название — «ит кырылган жер» — переводят как «место, где не смогла пройти и погибла собака». В этом озере из-за повышенной солености воды не водилась рыба, а ту, что заплывала из реки Нуры, потом находили на берегу в виде сушеной таранки. Корабль приводнился на частично замерзшее озеро. Лед под спускаемым аппаратом проломился, и капсула оказалась в воде. По иронии судьбы, те места считаются самым северным ареалом обитания розовых фламинго.

Космонавты не сразу поняли, что именно произошло с парашютной системой. При приводнении соленая вода попала в электрические цепи и вызвала ложное срабатывание запасной парашютной системы. Капсулу повело набок, аварийный люк и вентиляционные отверстия оказались под водой.

Космонавты, скованные ремнями и висевшие в положении летучих мышей — вниз головой, — не могли пошевелиться и выпутаться. Нормально пошевелить конечностями, чтобы разогнать кровь, тоже не могли.

Космонавты могли рассчитывать только на ограниченный ресурс системы регенерации воздуха. Вентиляционные отверстия оказались под водой, и в капсуле начал накапливаться углекислый газ.

С другой стороны, не было никакой ясности. Если помощь не подоспеет вовремя, это лишь продлит агонию.

Все-таки объем капсулы был мал — не развернуться. Вентиляция не работала как следует, подогрева не было. Минус за бортом крепчал.

Рождественский вспоминал, что они чувствовали себя «кильками в консервной банке, которую по ошибке засунули в морозильную камеру». Космонавты опасались, что запасы воздуха кончатся раньше, чем спасатели доберутся до капсулы. Но выдержать бы еще холод...

Открыть люк космонавты не могли: он находился под водой, и при попытке выбраться наружу в салон хлынула бы ледяная вода. Спасателям нужно было не просто найти капсулу, а доставить к берегу весь аппарат — вместе с экипажем внутри. К такому никто не был готов, соответствующих инструкций не существовало.

Берег не видит капсулу

Спасательная команда искала корабль в условиях разгулявшейся дикой степной стихии и нулевой видимости.

Через пару часов радиомаяки привели вертолеты к озеру, но с воздуха в темноте было трудно понять, где именно находится капсула. Снежная мгла и туман мешали приблизиться к ней.

В соседнем совхозе имени Абая тракторист отмечал рождение дочери — гудело все село. Когда местные увидели военные вертолеты и узнали, что ищут космонавтов, они стали разжигать на берегу костры, чтобы помочь экипажам ориентироваться. По воспоминаниям журналиста Валерия Володченко, сельчане даже принесли лодку и собирались плыть на помощь, но военные их остановили: у сельских жителей не было ни средств, ни разрешения для такой операции. Эта ночь станет местной легендой, которую будут вспоминать даже полвека спустя.

Под утро 17 октября, когда буря утихла, а небо прояснилось, на земле на самом деле никакой ясности не наступило. Спасатели за ночь вымотались, в вертолетах закончилось горючее, все озябли. Теперь они жгли костры, чтобы согреться, примирившись с патовой ситуацией. От начальства никаких конкретных приказов, кроме как «оставаться на месте вплоть до прояснения ситуации», не поступало. Ну и что еще делать, кроме как жечь костры? Шли часы.

Пока основные силы спасателей ждали улучшения видимости, командир вертолета Ми-6 Николай Чернявский решил действовать самостоятельно. На штатной резиновой одноместной лодке он добрался до аппарата, позвал космонавтов, сообщил, что помощь близко, и остался рядом.

Вытащить космонавтов он не мог: люк был под водой, а лодка — одноместная. Но Зудов и Рождественский теперь знали, что их нашли. Участие Чернявского придало им сил, хотя к тому времени они были на пределе.

Внутри капсулы продолжалась борьба за воздух и тепло. Космонавты старались экономить энергию и кислород. Получив указание по радиосвязи, они разрезали ножами ремни и переоделись в теплую одежду. На это понадобилось не меньше часа.

Рождественский, прежде служивший водолазом, учил Зудова дышать как можно реже. Чернявский тем временем мерз в лодке возле спускаемого аппарата: отойти от капсулы он не мог, хотя помочь экипажу был бессилен.

«Просто были бы еще два человека в Кремлевской стене»

Когда с момента приводнения прошло около девяти с половиной часов, к озеру прибыл начальник Карагандинского спасательного комплекса Николай Кондратьев. Вместе с ним прилетели аквалангисты из Аральска и спасатель Иосиф Давыдов.

Водолазы осмотрели аппарат и закрепили фал за стропу парашютной системы. Давыдов предложил рискованный выход: не вытаскивать космонавтов из капсулы, а доставить к берегу весь аппарат целиком.

Испытания показали, что аппарат можно буксировать на малой скорости — около семи километров в час. Но результаты еще не успели внести в спасательный регламент, и действующая инструкция запрещала буксировать спускаемый аппарат с людьми внутри.

Между Давыдовым и Кондратьевым вспыхнула перепалка. Давыдов, согласно его воспоминаниям, призывал действовать немедленно. Кондратьев опасался санкций начальства.

В то же время они оба понимали, что если не рискнуть — космонавты, скорее всего, погибнут, но если рискнуть и что-то пойдет не так — отвечать будут они.

Спрашивать разрешения не имело смысла — времени больше не было. С вертолета спустили толстый фал, водолаз закрепил его на аппарате. Стали медленно вести вертолет к берегу. Капсула выбралась из ледяной каши и поползла следом. И вдруг вертолет резко дернуло вниз.

Намокший парашют внезапно поймал ветер и сработал как парус. «Купол наполнился, и вертолет резко пошел к поверхности озера… Мы чуть не нырнули в озеро!» — вспоминал Иосиф Давыдов.

Теперь проклятое озеро и злосчастный парашют обещали увеличить возможное число трупов в этой истории.

Однако пилот удержал вертолет и продолжил буксировку. Шуга — мелкий плавающий лед — забивала купол и действовала теперь как якорь, не давая ему раскрыться еще сильнее.

Около восьми утра 17 октября капсулу подтянули к берегу. Спасатели окружили аппарат, но не решались открыть люк. Космонавты провели внутри около 12 часов.

Один из спасателей рассказывал, что космонавты вышли из капсулы бледные, обессиленные, дрожащие от холода. Фотокорреспондент ТАСС Пушкарев возмутился: неужели герои войдут в историю лежащими и дрожащими? Но сначала им требовалась медицинская помощь, а не эффектный кадр.

«А почему я не вижу у них звезд Героев?» 

«Союз-23» выполнил полет без стыковки со станцией, а возвращение его едва не обернулось трагедией. После спасения начался разбор полетов. Стали выяснять, кто нарушил инструкции и кому отвечать за срыв миссии.

Иосиф Давыдов составил отчет о том, что поисково-спасательные службы оказались не готовы к такой ситуации, и экипаж удалось спасти благодаря решениям, которых не было в регламенте. Под угрозой наказания оказались и рядовые спасатели.

Николая Чернявского собирались отдать под суд за то, что он без разрешения оставил вертолет и на лодке добрался до космонавтов. Зудов и Рождественский публично выступили в его защиту.

Космонавты поблагодарили Чернявского в программе «Время», назвав его героем. После этого судить спасателя уже не стали.

Зудова и Рождественского тоже мурыжили допросами. Они настаивали на том, что действовали по инструкции. Им внимали, но награждать не торопились.

Что касается нестыковки с «Салютом-5», там уж точно виноваты были не они. Лишь в феврале 1977 года экипажу «Союза-24» в лице дублеров горемык этой истории — командира Горбатко и бортинженера Глазкова — удастся долететь до «Салюта-5», выполнить миссию, на чем история этой орбитальной станции закончится — в августе 1977-го ее сведут с орбиты.

Спустя время после спасения Вячеслава Зудова и Валерия Рождественского их пригласили на торжественный прием в Кремль, и там тон разговора изменился.

«Леонид Ильич подозвал нас к себе, мы подошли с Валерой, и он произнес тост: "За экипаж!" Сказал, что весь ЦК переживал и не спал всю ночь», — вспоминал Зудов.

Брежнев обратился к председателю Президиума Верховного Совета СССР Николаю Подгорному:

5 ноября 1976 года Зудову и Рождественскому присвоили звания Героев Советского Союза. После полета они продолжили работать в Центре подготовки космонавтов, но в космос больше не летали.

Опыт спасения показал, что прежних инструкций и средств спасения недостаточно. В Центре подготовки космонавтов создали отдельное подразделение. Космонавтов обязали проходить морскую подготовку.

Авария «Союза-23» стала первым и единственным приводнением в истории отечественной пилотируемой космонавтики. Пережитая октябрьская ночь оставила глубокий след в жизни Зудова и Рождественского: они на собственном опыте убедились, что само по себе возвращение на Землю еще не гарантирует спасения. К счастью, тот случай остался уникальным: ничего подобного в отечественной космической практике больше не повторялось.