«Я спустился в захваченную подлодку с одним патроном» Герой России — об уникальных операциях спецназа в Заполярье и в зоне СВО

В Белоруссии завершились учения «Евразия-Антитеррор 2026», в рамках которых впервые в истории совместные действия отработали спецслужбы сразу шести стран. Бойцы спецназов России, Белоруссии, Казахстана, Узбекистана, Китая и Ирана отражали атаки условных террористов, в том числе вооруженных беспилотниками. Мало кто знает, что в современной истории России контртеррористические операции порой проводились даже в суровых условиях Заполярья. Особо опасных преступников там не раз обезвреживал Герой России Андрей Козлов, который в 1990-х годах служил в спецназе. О ликвидации террориста на атомной подлодке «Вепрь», освобождении заложников на Новой Земле и других уникальных операциях полковник запаса Андрей Козлов рассказал корреспонденту «Ленты.ру» Артему Соколову.

«Лента.ру»: Как получилось, что вы связали свою профессиональную жизнь со спецназом?

Андрей Козлов: Я родился 28 ноября 1972 года в Брянской области, но мы с родителями жили на Севере, в Мурманской области. Отец работал на стройке, мама — в детском саду. Уже в школе я начал заниматься боксом, а когда поступил в строительный техникум, осуществил детскую мечту — совершил три прыжка с парашютом. Благодаря этому меня приписали к десантным войскам, куда я очень хотел попасть. Так после техникума я оказался в ВДВ.

Чем запомнилась срочная служба?

Военную службу я начал в 242-м учебном центре в Литве, а затем был направлен на службу в артиллерийский полк 106-й дивизии ВДВ. Именно в составе этого полка в 1992 году я участвовал в осетино-ингушском конфликте — первом вооруженном столкновении в моей биографии.

Я ушел в армию в Советском Союзе, а вернулся уже в новую Россию. Когда мы находились в окружении в районе одного из населенных пунктов на Кавказе, я впервые увидел российский флаг, который подняли над нами.

Когда вы вернулись домой, на дворе стояли печально известные лихие девяностые. Чем вы решили заняться в то непростое время?

Когда я вернулся из армии, знакомой мне страны уже не было, повсюду расцветал бандитизм. Тогда я решил связать свою жизнь с правоохранительными органами и пошел служить в мурманскую милицию.

В тот период времени заканчивала свое существование рота спецназначения МВД России по Мурманской области и начиналась история местного ОМОНа. Тогда никто не знал, что это будет за спецподразделение, но мне оно показалось чем-то крутым и перспективным.

Несмотря на разруху в стране и бесконечные сложности, наша боевая подготовка не прекращалась ни на день. Причем она велась на высоком уровне, очень продуманно. Наши командиры прилагали все усилия для того, чтобы она не останавливалась, чтобы мы были хорошо обучены и готовы к выполнению самых разных задач.

Суровыми проверками характера для меня стали три командировки в Чечню. Я хорошо помню день начала первой из них — 6 января 1995 года.

«Боевики заливали нас химическими отходами»

Во время одной из командировок мы с отрядом ОМОН находились в Грозном и попали в окружение, которое длилось около 25 суток. В то время генерал Александр Лебедь и другие политики вели переговоры с боевиками, что мы расценивали как предательство.

Пока эти переговорщики сидели в теплых кабинетах, меня и моих товарищей боевики заливали химическими отходами и топливом из пожарных машин, после чего поджигали. Мы горели, пока в высоких кабинетах вели переговоры с террористами.

Есть фотография того времени, на которой я в черной повязке с надписью «Нас продали». В то время у нас не было ни воды, ни еды — я похудел на 15 килограммов при весе в 75. Чтобы хоть как-то добыть воду, мы вырыли саперными лопатками колодец глубиной 12 метров. А потом, когда наступило полное отчаяние, мы решили прорываться из окружения.

Сбросили все лишние боеприпасы в колодец. Потом закопали его, хотя он был вырыт с огромным трудом, и разбили движки боевой техники кувалдами, чтобы она не досталась противнику.

На наше счастье, в этот момент пошел сильный дождь. Мы набрали воды, стало легче. А потом в Грозном организовали совместные комендатуры, и нас вывели из окружения. Когда я вернулся в Мурманск из той командировки, то принял решение перевестись в СОБР.

Там я прослужил два года, а в 1998 году меня пригласили в Управление Федеральной службы безопасности (ФСБ) России по Мурманской области, в региональный отдел специального назначения. В составе этого подразделения я принимал участие в операции по освобождению заложников на Новой Земле 5 сентября 1998 года.

«Родители с оружием пришли освобождать детей»

Вскоре после захвата заложников в Рогачево из Санкт-Петербурга вылетел самолет Ан-12, который требовали террористы. Пока он добирался до Мурманска, мы получили летную форму для маскировки — часть нашей команды переоделась в членов экипажа и технический персонал.

В Мурманске мы загрузились в Ан-12 — основная группа бойцов должна была десантироваться на подлете к Новой Земле. Но времени было мало, мы не успевали уложить парашюты, и у нас не было информации по метеорологической обстановке. Тогда было принято решение десантироваться посадочным способом. После приземления самолет докатился до конца взлетно-посадочной полосы, развернулся, открыл рампу и начал движение в направлении стоянки, а мы в это время со всем снаряжением выпрыгивали на ходу.

Андрей Козлов во время службы в спецназе (2021 год)

Фото: предоставлено героем материала

Такой маневр был очень важен: террористы находились в вахтовом автобусе неподалеку от взлетки. Но мы десантировались столь безукоризненно и незаметно, что преступники, которые затем заводили детей в самолет, не заметили, что тем же бортом к ним прибыли бойцы спецназа. Поэтому они вели себя свободно и нагло.

В то время нашим отделом командовал Юрий Мясоедов, который прибыл на Новую Землю вместе с нами. Он сразу же отправился на командный пункт, где возглавил работу штаба и наладил связь с переговорщиками в самолете.

Переговорщикам удалось убедить террористов отпустить сначала всех детей, а затем и гражданских, оставив одного преступника на борту самолета для его охраны. Трое террористов, уверенные в собственной безопасности, отправились в подразделение, в котором служили, чтобы забрать свои вещи. Там их и задержала штурмовая группа.

Позже четвертый террорист был задержан на борту самолета. К слову, cложность была еще в том, что родители маленьких заложников были военнослужащими. Они с оружием — кто с карабином, кто с ружьем — пришли освобождать своих детей. И Юрий Мясоедов организовал работу штаба так, чтобы родители не могли вмешаться в работу спецподразделения.

«Это грозило катастрофой для России»

Сентябрь 1998 года оказался беспокойным для Заполярья. Спустя всего неделю после событий на Новой Земле в поселке Гаджиево Мурманской области произошел захват атомной подводной лодки К-157 «Вепрь». Как развивались события в то время?

В тот день мы приехали в расположение части на территории военно-морской базы для проведения учений на подводной лодке. Ее тип был не таким, как у «Вепря», — она находилась через несколько пирсов на той же самой базе. Мы провели занятия и расположились на отдых в помещении экипажа.

А ночью пришел матрос — или мичман, я не помню, — который спросил, есть ли у нас оружие, а затем сообщил, что другой матрос захватил автомат и «его необходимо отобрать». Мы решили, что начались учения, которыми руководил замначальника отдела Леонид Сердюков, немедленно экипировались и выдвинулись на место.

Когда на пирсе мы увидели лежащего у подлодки матроса, то сразу поняли, что он убит, — к тому времени мы хорошо отличали живых от мертвых. Стало ясно: это не учения. Как выяснилось, 19-летний матрос Александр Кузьминых расстрелял на борту подлодки восьмерых сослуживцев и заперся в торпедном отсеке. Все это, конечно, мы узнали не сразу.

Какие угрозы создавал захват «Вепря»?

В Москве экстренно собралась специальная техническая комиссия, которая стала разбирать возможные сценарии развития событий. Комиссия пришла к однозначному выводу, что в случае пожара в торпедном отсеке, где заперся террорист, подлодка взорвется вместе с находящимися на борту боеприпасами.

Это грозило крайне серьезными последствиями, катастрофой как для Северной Европы, так и для Северного флота, Мурманской области и России в целом.

Как ваш отряд действовал, узнав о захвате?

Патронов у нас не было, поскольку на подобных объектах занятия с боеприпасами категорически запрещены. Но у нас всегда были такие ребята, которые обладали критическим мышлением и ставили некоторые моменты под сомнение.

Одним из таких бойцов был Денис Давыдов. Он рассуждал так: как же я буду охранять свой пистолет, пока буду ехать на учения и обратно? У Дениса патроны были, он поделился. И в первый раз я спустился в захваченную подлодку с одним патроном.

Мы проникли на подлодку и поняли, что матрос находится на второй палубе торпедного отсека. Мы вместе с товарищем (сейчас он работает министром региональной безопасности Калининградской области) на соседней лодке аналогичного типа провели тренировку по проникновению между легким корпусом через люк прочного корпуса в торпедный отсек. Это было сложно, но мы справились.

Когда подошли к люку и вставили ключ, чтобы его открыть, услышали, как террорист баррикадирует люк изнутри. Подойди мы на две минуты раньше — сразу получили бы пулю. Но, как говорится, Бог спас: матрос забаррикадировался изнутри, и вся операция пошла по другому плану.

«Тебе, полковник, одного патрона хватит»

В дело включился переговорщик — капитан второго ранга Сергей Шарапов: он два раза ходил к террористу в торпедный отсек и представлялся офицером, который занимается проблемами личного состава. (В силу секретности данные о том, выдвигал ли матрос какие-либо требования, до сих пор не раскрываются — прим. «Ленты.ру».)

Шарапов увидел, что два матроса, которых мы считали заложниками, захваченными в торпедном отсеке, убиты. Это в некоторой степени развязывало нам руки при проведении штурмовых действий. Захвативший лодку матрос был по специальности торпедистом — считалось, что он не умеет обращаться с оружием.

«У меня всего два патрона, но ты не дергайся, полковник, тебе одного хватит», — сказал Кузьминых. Шарапов после каждого похода в отсек снабжал нас ценной информацией, вел переговоры и отвлекал террориста.

Крайне важную роль сыграл замначальника отдела Леонид Сердюков, поскольку в подлодку набежали руководители самых разных звеньев, рангов и служб. Сердюков взял командование на себя и удалил оттуда всех лишних, оставив только руководителей и офицеров с полезными знаниями.

Он организовал работу штаба по нейтрализации террориста и освобождению подлодки.

Затем на подводную лодку прибыл командир подразделения Юрий Мясоедов и принял командование, а нам доставили все необходимое для проведения специальной операции. Я получил свою винтовку и боеприпасы, затем занял позицию на кране, установленном на пирсе. Моей задачей было контролировать обстановку у подлодки, чтобы террорист не мог ее покинуть.

Было важно, чтобы никто не мог оказать ему помощь, если у него были какие-то соучастники. Операция по освобождению «Вепря» началась в 3-4 часа утра и закончилась к концу тех же суток.

Хочу отметить, что обе операции в Заполярье проходили в то время, когда директором ФСБ был Владимир Владимирович Путин. Он принимал решения, связанные с этими операциями, прекрасно понимая, какая это огромная ответственность.

Именно нашему подразделению довелось выполнять эту работу, и мы справились с ней. Я очень благодарен ребятам, с которыми тогда служил. Те операции запомнились на всю жизнь.

«Я подорвался на СВУ»

В 2005 году я в составе нашего подразделения вместе с Центром специального назначения ФСБ России участвовал в отражении нападения террористов на город Нальчик в Кабардино-Балкарии. Там в магазине «Сувенир» боевики захватили в заложницы двух продавщиц. В ходе штурма был ранен один из наших товарищей.

После этого было большое количество оперативно-боевых мероприятий на Северном Кавказе по ликвидации вооруженных формирований. В Ингушетии мы выполняли боевые задачи в плановой командировке — в районе населенного пункта Али-Юрт выходили на базу, где скрывался Шамиль Басаев.

Там я был ранен — подорвался на самодельном взрывном устройстве. В 2009 году мы проводили огромное количество оперативно-боевых мероприятий на территории Ингушетии после покушения на президента республики Юнус-Бека Евкурова. Я также участвовал в непосредственной ликвидации так называемого последнего амира Ингушетии.

Весной 2014 года я из УФСБ России по Мурманской области был переведен с повышением — стал начальником отдела сопровождения оперативных мероприятий Управления ФСБ России по Калининградской области. Там я служил под руководством Евгения Зиничева. Это отдельный период моей жизни — короткий, но замечательный.

«Война меняется — и мы должны меняться»

Как сложилась ваша служба после начала СВО на Украине?

В 2022 году меня пригласили для прохождения дальнейшей службы в 6-й отдел управления «В» Центра специального назначения ФСБ России. Наш отдел в рамках СВО участвовал в наступлении на Киев через Чернобыль. Потом, по решению главнокомандующего, мы вернулись на территорию России и были передислоцированы для ведения боевых действий уже на территории ДНР. Мы проводили оперативно-боевые мероприятия в районе Мариуполя, но наша самая серьезная работа по организации разведки и поражению целей шла под Угледаром.

Андрей Козлов во время службы в спецназе (2014 год)

Фото: предоставлено героем материала

Там мы в полном объеме поняли, что война меняется — и мы должны меняться. Мы вскрыли намерение противника наступать на Волноваху, и это наступление было остановлено. Если бы этого не случилось, были бы очень серьезные проблемы. Затем я был прикомандирован к военно-гражданской администрации Херсонской области, но в должность так и не вступил.

В первый же день, когда я приехал и остановился на ночь у своего лучшего друга Алексея Катериничева, мы попали под обстрел реактивной системы залпового огня Himars — в дом попали четыре ракеты.

Я уволился из ФСБ по достижении предельного возраста и сразу же ушел в одно из подразделений командиром разведывательной группы. Так в сентябре 2023 года началась новая страница моей жизни. С руководящей работы я вновь вернулся к работе на земле.

В самом начале у меня было 36 подчиненных, но затем мы развились в одно из самых эффективных подразделений в нашей армии. Мы применяем различные типы беспилотников для ведения разведки, корректировки артиллерийского огня и нанесения ударов высокоточными снарядами «Краснополь».

Кроме того, у нас на вооружении есть различные FPV-дроны на оптоволокне и радиоуправлении. В плане технического улучшения этих дронов мы многое сделали сами. В частности, работали над созданием воздушного ретранслятора и его носителя. Я бесконечно благодарен своему другу Максиму Разумовскому за предложение служить в этом подразделении.

«Они посеяли панику в рядах врага»

По данным СМИ, вы участвовали в знаменитой операции «Труба». В чем заключалась ваша роль?

Наше участие было косвенным — в трубу мы не спускались. Но я бесконечно воодушевлен подвигом тех, кто это придумал, доказал военному руководству страны, что это возможно, а затем осуществил. Те, кто вышел из трубы, сделали главное: посеяли панику в рядах врага и обратили его в бегство.

Мы тогда проделали сложную работу по организации доставки для наших бойцов топлива, воды, припасов и боеприпасов, средств инициирования (взрывателей), дронов, батареек, электродвигателей и другого имущества. Мы очень много и долго все это заносили, а затем за неделю на трассе между Сумами и Суджей уничтожили более 90 единиц техники, причем около 60 процентов ее было боевой бронированной.

Таким образом мы тоже участвовали в освобождении Суджи и сыграли в нем очень важную роль. Под те задачи, которые мы сами себе придумывали, мы модернизировали имевшуюся технику и изобретали новую. Слава богу, нам в этом помогает Минпромторг: мы находим там отклик на все свои пожелания и идеи.

Я солдат, передо мной ставили задачи, мы с товарищами их выполнили. И я знаю, что сегодня в зоне СВО наши бойцы идут вперед, глобально нигде не отступая. Поэтому в целом линия фронта движется на запад.

Какие советы вы дали бы тем молодым людям, которые думают о службе в спецназе?

Человек, который собирается служить в спецназе, во-первых, должен быть очень хорошо физически подготовлен. Во-вторых, нужна грамотность, причем построенная не на искусственном интеллекте, а на реальных книгах и материалах. Нужно уметь ориентироваться в мире при помощи верных знаний из надежных источников.

Нужно понимать, как распространяются радиоволны и работает оптоволокно, понимать аэродинамику, электричество и электротехнику. Вы удивитесь, но мы, опытные бойцы, боимся батарей больше, чем боеприпасов, — они требуют большой аккуратности.

Конечно, важна и смелость. Но я ставлю ее на второе место, потому что смелость должна быть основана на знаниях. Однако именно смелость вкупе с любовью к Родине и хорошим образованием — это те вещи, которые обязательно нужны всем, кто хочет служить в спецназе.