Новый африканский век. Как в Африке строят мегаполисы будущего, а европейцы и американцы работают курьерами и таксистами

Африка — второй по площади материк на планете, в недрах которого кроются богатейшие запасы энергоресурсов, драгоценных и редкоземельных минералов. Но при всем богатстве Африканский континент несколько веков оставался на обочине экономического развития из-за колониальной политики Европы, которая рассматривала его исключительно как источник ресурсов. Наследием той эпохи стали бедность и региональные конфликты, толкающие африканцев на поиск лучшей доли в более благополучных странах. Каких-то 10 лет назад трудно было представить, что судьба Африки может резко измениться. Сейчас континент переживает настоящий ренессанс: африканские города, когда-то печально известные своими трущобами, превращаются в деловые центры, куда переезжают компании со всего мира, а местные жители получают качественное образование и активно строят карьеру. О том, как стремительно меняется континент и какие перспективы открываются здесь для большого и малого бизнеса, — в репортаже нашего корреспондента из поездки по Африке.

Теперь ты в Африке!

Я давно планировал написать репортаж из Центральной Африки, но по разным причинам постоянно откладывал поездку. Совершить ее наконец меня подвиг неожиданно позвонивший университетский друг Сергей Кузнецов. Пять лет назад он перебрался в Камерун и с тех пор работает преподавателем сразу в нескольких вузах стран Нового Африканского Союза (НАС), а недавно женился на местной уроженке. Собравшиеся в отпуск молодые решили совместить приятное с полезным и устроить мне небольшой вояж по континенту.

Важнее всего оказалось заметное упрощение трансграничных поездок в рамках НАС. Теперь они не обставлены бюрократическими рогатками, как раньше. А главное — для граждан России государства Союза предоставляют еще и множество дипломатических поблажек.

Перелет до Камеруна на российском дальнемагистральном лайнере МС-221 занял около пятнадцати часов. Впрочем, я почти не заметил такого долгого воздушного путешествия. Уставший в предыдущей командировке, первую часть пути я просто проспал, воспользовавшись удобнейшими креслами самолета. А вторую скоротал за просмотром документальных фильмов про современную Африку из бортовой медиатеки.

Новый аэропорт Яунде Нсималан, который за последние годы превратился в крупнейший транспортный хаб Африки, встретил меня немыслимыми толпами. Уж на что я привык к скоплениям людей в Шереметьево и Домодедово, но местное столпотворение все равно стало для меня неожиданным. Поначалу я даже усомнился, что смогу сориентироваться здесь и найти встречающих меня друзей. Однако те уже караулили меня у зоны высадки с плакатом From Russia with Love.

Полноватый, вечно щурящийся Сергей, одетый в светлое поло и парусиновые брюки, и его жена Аста в ярком красно-черно-зеленом платье и расписном платке на голове забрали у меня сумки и увлекли сквозь толпу в сторону парковки.

— Как добрался? — поинтересовался бывший одногруппник, забрасывая сумки в багажник запыленной «Лады Искры».

— Долгий перелет. Слишком долго спать, даже в удобном кресле, я не в состоянии, — иронически пожаловался я.

— Мы можем по пути перекусить. Или сделаем остановку у нас, чтобы ты мог принять душ и переодеться? — медленно, но почти не путая слова и ударения, предложила Аста.

— Давайте перекусим по пути. Сергей, как я понял, составил очень насыщенную программу и собирается выполнить ее пункт за пунктом, так что время терять не будем. А по дороге расскажете, как вы тут живете.

Пока мы ехали почти тридцать километров до города, я смотрел по сторонам и не мог отделаться от ощущения, что попал не на другой континент, а в один из южных регионов России. Наверное, ранее у меня сложилось стереотипное представление, но теперь Африка вовсе не показалась мне Богом забытым местом с выжженной землей, бесконечными саваннами и зебрами посреди улиц.

Трасса — широкая и ровная, с аккуратной новой разметкой и мачтами освещения. По дороге нам то и дело попадались российские машины — от стареньких «Грант» до «Ларгусов» и «Искр» в ливреях служб доставки и каршеринга. А по сторонам глаз постоянно выхватывал знакомые образы: едва ли не в каждом квартале виднелись вывески российских маркетплейсов и вездесущей китайской Alibaba.

По пути Сергей рассказывал, что переехал в Африку, когда Россия и НАС начали развивать партнерскую программу среднего и высшего образования. Ему пообещали (и полностью выплатили!) неплохие подъемные, помогли с жильем.

— Плюс смена обстановки, и платят вполне пристойно, — чуть смущенно улыбаясь, говорит мой старый приятель. — Сам понимаешь, Африка — она ведь огромная. Здесь гигантские расстояния и такие же возможности!

Страшно подумать, говорит Сергей, что до недавних пор большинство людей здесь, в Африке, жили без привычных удобств: кто в лачугах каких-то, кто дом посреди воды из какого-то мусора собирал, а кто и вообще под открытым небом.

— Чтобы строить дома, производить продукты питания и промтовары, развозить их, нужны рабочие, менеджеры, специалисты, — подвел итог Сергей. — Людей надо всему учить, а у нас до недавних пор 80 процентов жителей читать и писать не умели. Так и получилось, что российские педагоги оказались тут очень востребованы.

Когда сельская местность сменилась новенькими многоэтажками и еще недостроенными новостройками, Сергей успел перейти к рассказу, как он познакомился с Астой. Оказалось, что она занималась продажами автомобилей — работала менеджером по закупкам моделей «АвтоВАЗа» в салоне, куда мой однокурсник пришел тратить подъемные.

После сокращения выпуска европейских и американских авто в конце 2020-х, отечественные модели сумели занять многие прежде недоступные им рынки, в том числе африканский. Невероятную популярность обрели «Ларгусы», в связи с бумом маркетплейсов активно использующиеся для сервисов доставки. «Нивы» и УАЗы «Патриот» здесь, в Африке, пользуются особенной любовью местных жителей: они великолепно адаптированы для бездорожья саванн и джунглей. В городах давно держится спрос на обновленную, но по-прежнему недорогую «Ладу Искру», в том числе с гибридным двигателем. И с недавних пор, по мере развития сети зарядных станций, конкуренцию ей составляют электромобили «МоскВАЗ», разработанные российскими инженерами в сотрудничестве с переехавшим в Россию Илоном Маском.

— Куда заедем поесть? Здесь последнее время бум российского фастфуда. Есть кафешки, блинные, осетинские пироги, шаурма, а как без нее (Смеется.), — почти как в Москве. Ну и всякий местный и южноазиатский фастфуд, — продолжал рассказывать Сергей.

— По большому счету неважно, — отвечаю я. — Лишь бы нас там вкусно накормили, и мы после не выпали из жизни на несколько дней…

— За это можно не беспокоиться, — смеется в ответ Аста. — Тут уже несколько лет как начали реконструировать системы водоснабжения и фильтрации, и теперь нашу воду необязательно запивать алкоголем! В конечном счете мы договорились заехать в местный стейкхаус, где, как пообещал Сергей, меня должны были удивить.

По дороге я отметил обилие пунктов выдачи заказов, и Аста сказала, что за последнее время африканцы влюбились в интернет-торговлю. Африканский бум маркетплейсов во многом повторил российский. Я прекрасно помню, как в юности мы покупали всякую всячину для дома, вроде кухонной утвари для лайфхаков с TikTok, умных зарядок и лампочек, одежды с мемами, сковородок в форме котиков и тому подобного. То же самое было и здесь.

В результате, по словам Сергея, это пошло на пользу всем. Местные жители получили качественную продукцию по демократичным ценам. Доступность привычных товаров — от мебели до зубной пасты — стала дополнительной мотивацией для российских, китайских и индийских специалистов, которые приезжают сюда строить новые объекты и налаживать инфраструктуру. Качество продукции и уровень сервиса африканских маркетплейсов оценили даже американцы и европейцы, которые нашли здесь свою тихую гавань без кризисов и социальных потрясений. Ну а производители получили новые рынки сбыта.

Еда как символ перемен

— Приехали! — Сергей припарковался на залитой солнцем парковке возле заведения в национальных камерунских цветах: зеленом, красном и желтом. На вывеске, правда, возле слова Steakhouse почему-то красовался страус, но я решил, что это просто местный колорит. И безо всякого удивления умял великанского размера фирменный стейк, заказанный для меня Астой. Причем я заметил, что их здесь приветствовали как частых и дорогих гостей.

Когда я, доев, удовлетворенно вздохнул и признался, что давно не пробовал такой вкусной говядины, ребята встретили мои слова искренним смехом. Услышав его, из кухни вышел хозяин ресторана — поседевший, слегка прихрамывающий африканец Фамбаре — и поинтересовался, как гостю из России понравилась его кухня. С улыбкой выслушав мои восторги, он наконец признался, чем его заведение отличается от других.

По словам Фамбаре, когда Россия и Китай всерьез зашли в Африку, одним из самых заметных изменений стала кардинальная перестройка местного агропромышленного комплекса. Он был буквально построен заново и на совершенно новых для африканских фермеров принципах. Помимо мелких фермерских хозяйств, количество которых заметно увеличилось, благодаря дешевому лизингу оборудования и доступным кредитам стали создаваться крупные агрохолдинги.

Большинство из них ориентировались на производство местных продуктов и в первую очередь птицы, преимущество которой в быстром воспроизводстве и росте. Очень скоро африканцы поняли, что мясо страуса ничем не хуже козлятины и даже говядины породы ангус и при этом заметно дешевле. Вдобавок «беглые» американцы и европейцы оказались весьма придирчивы к еде.

— Мы раньше не знали таких слов, как «веган», «глютен», «лактоза», — бурно жестикулируя, объяснял хозяин заведения. — Мы думали: ой, нелегко придется всем этим бывшим бванам в Камеруне, тут таких вещей отродясь не слыхивали!

Где-то, ориентируясь на спрос со стороны бывших жителей ЕС и США, стали выпускать соевое мясо и молочную продукцию. Где-то открылись даже фабрики по производству мясных продуктов из сверчков и личинок. Говорят, в одно из государств НАС приезжал с визитом Ди Каприо и предлагал запустить свои стартапы, которые заглохли в Америке. Но здесь уже работали российские и китайские предприятия, и начинаниям актера места не было.

Колониальное будущее

Я думал, что дальше мы отправимся в путь на той же машине, на которой приехали из аэропорта. Но оказалось, у Сергея был другой план. Свою «Искру» он оставил на стоянке местной службы каршеринга, где арендовал новенький электрокар «МоскВАЗ».

— На этой машине мы по новой скоростной трассе часа за три-четыре доберемся до Экваториальной Гвинеи, чтобы увидеть океан и окунуться в новый колорит старой колонии, — пояснил он. — В Бату, крупнейшем городе страны, у нас будет несколько часов перед тем, как сесть на поезд и двинуться дальше.

В пути меня сморило, поэтому я не заметил, как мы оказались в порту Лимбе, откуда на пароме предстояло переправиться в бывшую испанскую колонию, которая ныне стала новым домом для многих европейских и американских беженцев. Сам Малабо (столица Экваториальной Гвинеи до 2026 года) за несколько лет превратился в главный криптоцентр НАС: расположен на острове Биоко у подножия вулкана.

Прогуливаясь по берегу, мы любовались совсем новыми домами, возведенными после начала майнингового бума. Несмотря на несолидный возраст, они очень точно передавали дух далекого прошлого. Характерный испанский колониальный стиль был соблюден архитекторами из России и Китая так буквально, что казалось вот-вот в бухту городка войдет испанский галеон с расшитыми флагами, привезший на продажу стеклянные бусы, а навстречу ему хлынут попрошайки и куртизанки.

Неожиданно для меня (но весьма логично) на улицах Малабо всюду слышалась европейская речь. Как рассказала Аста, в последнее время сюда съехалась масса европейцев и американцев — тех, кто попал в первую волну миграции и мог себе позволить купить жилье на развивающемся курорте:

— Приехавшие первыми еще застали дешевые цены на жилье!

— Низкие, — поправил Сергей.

— Низкие, — согласилась девушка. — Тогда в Малабо переехало много, как вы их называете, белых воротничков, хотя сейчас они разнорабочие, таксисты, продавцы.

Заинтересовавшись рассказом Асты, я подошел к одному из припаркованных у тротуара автомобилей такси, за рулем которого сидел белый мужчина лет сорока.

— Хелло! — помахал я рукой таксисту.

— Здравствуйте, — на ломаном русском ответил мне водитель.

— Я из России, делаю репортаж про Африку, — честно признался я. — Вы не откажетесь рассказать, как вам тут живется после переезда?

Водитель — британский эмигрант Джеймс — честно рассказал, что первое время после эмиграции было сложно: «Не хватало жилья, многие из нас жили в маленьких старых квартирах, как на окраине какого-нибудь Глазго». Первое время Джеймс перебивался случайными заработками, чинил машины, с благодарностью вспоминая деда, который приучил его копаться в стареньком «Ровере». Потом устроился в такси, накопил на жилье получше и обставил привычными вещами и мебелью — получилось практически как в его европейской квартире.

— Я даже не думал, что все это можно купить в Африке, да еще и с доставкой на дом, — улыбнувшись признался Джеймс. — Все на маркетплейсах взял: и бытовую технику, и всякую утварь, и даже что-то из мебели.

— Почему вы сейчас продолжаете здесь жить?

— Потому что здесь можно жить нормально, — заявил бывший британец. — У нас тут почти целый квартал приезжих, и под боком школа для детей, где их учат чему надо, а не пудрят мозг всякими гендерами. И больница есть — бесплатная, не как у нас! А главное — безопасно. Можно вечерами по улице ходить, детей одних в школу отпускать.

На набережной и в уличных кафе я смог пообщаться еще с пятью мигрантами из бывших США и Европы. Не все были так разговорчивы, как Джеймс, но почти все отмечали, что жить в бывших колониях стало комфортнее, чем в европейском некогда цветущем саду.

Причины называли разные: кто-то радовался, что здесь никто не пристает с гендерной повесткой, кто-то отмечал, что построенные российскими и китайскими компаниями малоэтажные кварталы больше подходят для комфортной жизни, чем высотки в американских мегаполисах.

Некоторые выходцы из бывших США сетовали, что их вынудила перебраться из родных мест война. Но не столько боевые действия, которые относительно быстро закончились, сколько раскол страны на Север и Юг. У людей пропало ощущение стабильности, уверенности в завтрашнем дне, гарантом которой было государство. «Нашей Америки больше нет, и, наверное, не будет…» — с горечью сказал один из бывших американцев.

Вернувшись на континент, мы, не теряя времени, отправились на вокзал, чтобы сесть на «Страус» — скоростной поезд, местный аналог нашей «Ласточки» или «Сапсана». Со скоростными поездами я уже имел дело, но вот местный вокзал в Дуале меня потряс. Он был обнесен двухметровым забором с колючей проволокой и двумя КПП, где у нас проверили не только билеты, но и документы.

Мы все привыкли к мерам безопасности в аэропортах, но такой жесткий контроль на железнодорожном вокзале показался мне излишним. Впрочем, как объяснила Аста, это вовсе не избыточная мера. Так некогда пришлось поступить властям Индии, известной своими зайцами-зацеперами (видео с поездами, облепленными снаружи десятками людей, до сих пор гуляют по интернету). В странах НАС решили сделать все, чтобы избавиться от этой напасти, иначе и без того сложные проекты по быстрому развитию транспортной сети могли заглохнуть.

Нерушимый союз

Путь до Абуджи, столицы Нигерии, занял около четырех часов. За это время мои спутники рассказали, что сейчас НАС можно сравнить с Евросоюзом в его лучшие годы. Главным стимулом к объединению государств стала война с Халифатом Магриба, который к 2030 году занял большую часть Северной Африки и начал продвижение к центру континента. Тогда лидеры трех центральноафриканских государств — Нигерии, Центрально-Африканской Республики и Южного Судана — решили объединиться и совместно противостоять исламистам. Сложно сказать, чем закончилось бы это противостояние, но в тот момент основатели НАС получили столь необходимую для сохранения стабильности в регионе поддержку России и Китая, где у этих стран были собственные интересы.

По словам моих собеседников, наступление боевиков Халифата стало большим потрясением для центральноафриканского региона. Помимо жертв и разрушений, которые повлекли за собой боевые действия, они фактически перекрыли все основные транспортные маршруты. И не только морские, которые прежде связывали Африку со странами Европы и Ближнего Востока, но и сухопутные, которые шли от портов Средиземного и Красного морей и Аденского залива в центр континента.

И потому инвесторы из России и Китая, как государственные, так и частные, взялись за срочное создание транспортной системы, альтернативной прежней. В первую очередь началось строительство современных автотрасс: это было быстрее, чем перепрокладывать железные дороги. Но со временем пришел и их черед, тем более у российских и китайских строителей накопился к тому времени колоссальный опыт в этой области.

Как и следовало ожидать, интенсивное развитие транспорта очень быстро привело к росту местных экономик. Вслед за магистралями появлялись новые предприятия, поселки стремительно превращались в города, а их растущее население создавало спрос на строительство, сферу услуг и образование.

Вдохновленные успехами государств — основателей Союза к их объединению стали присоединяться соседи. Они открывали границы для внутренней и внешней трудовой миграции, создавали свободные экономические зоны и вводили налоговые льготы для крупных инвесторов.

— Первое время одной из главных проблем континента было отсутствие связи и очень дорогой интернет, — признается Сергей. — Поначалу я вообще забыл о видеозвонках и созвонах через мессенджеры!

Но стремительное развитие транспорта требовало такого же бурного роста связи — и он не замедлил случиться. На базе российской спутниковой группировки «Рассвет» и китайской сети спутникового интернета удалось обеспечить стабильный доступ в глобальную сеть всем абонентам из стран НАС.

— Месячная цена здешнего спутникового сервиса, конечно, выше, чем в России, но это вопрос времени, — рассказывает Сергей. — Кстати, бывшие европейцы и американцы знаешь на что больше всего жалуются? Что русские и китайцы блокируют часть признанных небезопасными сайтов и сервисов! Но все равно пользуются.

Возрождение мертвой земли

Пока мы ехали по живописным тропическим лесам, Аста помогла мне скачать и зарегистрироваться в NAUchat — суперприложении, популярном в странах НАС. Во-первых, оно объединяет в себе социальные сети, карты городов, хранит биометрические данные и документы, которые по всему Союзу признаются равными бумажным. А во-вторых, в рамках соглашения с российской стороной оно дает доступ к облачным структурам всех российских техногигантов. И вдобавок к этому является электронным кошельком для местной валюты, франков или рэндов и позволяет расплачиваться в местных терминалах.

— У тебя, конечно, есть «Мир Pay», его сейчас принимают в большинстве стран Африки, но для страховки и это пригодится, — улыбнулась Аста.

Тем временем тропические леса на горизонте постепенно сошли на нет. Вместо них везде, куда доставал взор, простирались широкие поля, по которым в разных направлениях ездили причудливые комбайны, веялки, тракторы и прочая нужная фермерам техника. Не пустовали и небеса: то тут, то там сновали квадрокоптеры, которые ненадолго зависали над каким-то участком земли, фиксируя происходящее, после чего летели к следующему.

По словам Асты, большую часть техники крупные агрофирмы ввозят из России и Китая и работает она в автономном режиме, что предусматривает постоянный удаленный контроль.

— Раньше здесь все качали нефть. Shell тянула трубы прямо по земле, через поля, через джунгли, через реки… — качает головой девушка. — Их часто повреждали нигерийцы, чтобы откачать нефть, тут же устраивали примитивные нефтеперегонные установки для кустарного производства керосина и дизеля.

— И что, никто этому не мешал? — удивляюсь я. — Разве хозяевам трубопроводов не было дела до того, что часть их нефти пропадает?

— Сопутствующий ущерб, — грустно улыбается в ответ Аста. — Раньше здесь была выжженная земля. Окрестные города застилал смог, землю покрывала черная пыль, а реки — нефтяная пленка. Нельзя было ни ловить рыбу, ни пить эту воду. И не только воду!

— Я понимаю, что западным компаниям было плевать на экологию, — начинаю заводиться я. — Но неужели местные жители тоже не беспокоились о том, что станет с природой, с местом, где они живут?

— Тяжелая жизнь была, — вздыхает Аста. — Какое тебе дело, что будет завтра, если сегодня нечего есть? Работы не было: западные компании завозили свой персонал, неграмотные нигерийцы были не нужны. Вот и воровали нефть, хотя, считай, просто свое же забирали обратно! Кого ловили — у тех все выливали на землю или в реки, чтобы неповадно было. Сервисные службы устраняли порывы, и все продолжалось по новой.

За последние годы, благодаря специалистам из России, которые отрабатывали тут экспериментальные методы биологической очистки бывших промышленных территорий, реки и земли здесь стали намного чище. Пока речь не идет о том, чтобы выращивать здесь рис или пшеницу, однако экологи прогнозируют, что года через два-три местная экосистема окончательно придет в норму. Сейчас за состоянием воды, почвы и растительности следят в реальном времени при помощи дронов со специальными датчиками, объединенных нейросетью. Это позволяет операторам центра рационального землепользования удаленно собирать данные, контролировать системы орошения и сельхозтехнику.

На исходе третьего часа поездки за окнами появился длинный ряд логистических центров, вдоль которых ждали погрузки и выгрузки десятки фур и сновали воздушные дроны-доставщики. На погрузочной палубе я заметил несколько грузчиков в экзоскелетах — точь-в-точь таких же, какие я видел в Центре Бурденко. Облаченные в такие роботизированные костюмы, они без видимых усилий переносили внушительных размеров грузы.

— Сейчас Нигерия стала, по сути, ресурсной базой для НАС, — поясняет Сергей. — При помощи российских нефтяников переоборудовали старые НПЗ, оставшиеся от Shell, Exxon и прочих, кто выкачивал ресурсы и не особо заботился о последствиях.

Помимо нефти, «откупорили» и газовые месторождения, а трубопроводы в ходе реконструкции, вернее прокладки заново, наконец-то спрятали под землю.

— Потом наладили нормальную, не варварскую добычу драгоценных и редкоземельных металлов, причем нигерийские хозяева недр начали получать за счет них неплохие дивиденды, — продолжает Сергей. — А следующим шагом стало объединение в общую систему банков НАС, через которые ведутся расчеты за энергоресурсы, рудные ископаемые, продукты сельского хозяйства, импорт… В общем, и у местных есть альтернатива, и приезжим есть чем заняться.

За что в Нигерии любят русских

На прогулку по столице Нигерии Абудже у нас было несколько часов, и до вечера мы успели вдоволь находиться по разросшемуся городу и побеседовать с местными жителями. Сергей и Аста предложили посетить новые районы столицы, которые вместе с российскими урбанистами возводили китайские застройщики. По словам моих спутников, буквально пару-тройку лет назад вместо современных кварталов здесь стояли трущобы, появляться в которых было опасно для жизни.

Первой нам удалось пообщаться с девушкой, которая словно сошла со страниц журнала об офисной моде. Вообще в Африке по-прежнему крепко держатся за национальные атрибуты, костюмы, местные обычаи в одежде, что создает особый, неповторимый колорит континента. Но по мере появления все большего числа приезжих многие местные, особенно сотрудники крупных международных компаний, меняют свой стиль на более привычный глазу европейца.

Чиома — это значит добрый или прекрасный бог, пояснила она, представляясь, — работает в дочерней группе крупного российского магазина спорттоваров. С недавних пор в ее родной стране случился туристический бум, и русское оборудование для путешествий и отдыха стало очень востребовано.

— Платят очень хорошо. Мы с семьей переехали в большую квартиру в городе, а раньше все жили в деревне, — смеется Чиома. — Есть… Как вы их называете? Выходные? Дни, когда можно не ходить на работу. И даже болеть можно, и ты не лишишься денег!

Мы прогуливались по недавно отстроенным кварталам, словно перенесенным в Африку откуда-нибудь из Подмосковья. Ровные ряды 5-8-этажных зданий, непременные школы в центре кварталов, небольшие аккуратные парки, где прогуливаются мамочки с колясками, спортивные площадки. А на первых этажах — привычные нам магазины вроде FixPrice, небольшие кафе и пункты выдачи заказов интернет-магазинов.

— Для российского бизнеса Африка стала настоящим клондайком, — убежден Сергей. — Сегодня большие компании очень многие вопросы передают на аутсорс, но для этого пришлось лет пять потратить на создание новой системы обучения и подготовки кадров.

Следующий герой нашел нас самостоятельно. Шедший нам навстречу ярко одетый нигериец, услышав русскую речь, подошел к нам, пожал руки и с жаром поблагодарил за помощь его стране.

— Видите дома? Русские строили, — рассказывает тридцатилетний Йоруба. — Мы раньше жили в лачугах, ловили плохую рыбу в реке с нефтью, чтобы выжить. Теперь у нас есть дома и работа — для нее нужно много учиться, но она есть.

— С приходом русских стало безопаснее, — присоединяется к разговору Мамаду, хозяин уличного ларька с местным фастфудом. — У меня родные в Мали, там раньше часто были стычки с Халифатом. Вблизи границы стало очень опасно, пока туда не приехали русские военные. Теперь спокойнее, почти нет угрозы.

Кроме того, боевики регулярно устраивают провокации при активной поддержке Содружества безопасности Атлантики и Тихого океана (APSC), которое кровно заинтересовано в дестабилизации ситуации на континенте и ослаблении позиций России и Китая.

Здесь, в Нигерии, немало людей, которые вынуждены были оставить родные места из-за наступления Халифата. Они с благодарностью рассказывают, что с появлением русских стало гораздо спокойнее. Чего, к сожалению, нельзя сказать про страны, остающиеся под контролем исламистов, а это большая часть Египта, северная часть Судана и Эритреи, Ливия, южная часть Туниса и Алжира, северо-запад Мали, север Мавритании и Западная Сахара.

— Там Халифат в обмен на военную помощь дал компаниям из стран APSC право делать все, что они захотят, — негодует Мамаду. — Теперь там, как раньше было здесь: пришлые выкачивают все, до чего дотянутся, а на местных людей и законы они просто плюют!

Зайдя в местный продуктовый, я ощутил странный диссонанс. Часть товаров была мне отлично знакома по магазинам в Москве, зато остальная представляла собой ассорти из местных продуктов, китайских снеков, лапши и газировки в 150 вариациях.

Стоящая за прилавком продавщица приветливо кивнула мне, и я решил, пока не было других покупателей, немного поговорить с ней:

— Давно здесь работаете?

— Это моя лавка. Как только построили квартал, взяла в банке денег, чтобы открыться, — с гордостью отвечает Хауба. — Сейчас все местные у меня закупаются: новые товары из Китая, сладости из России — все хорошо идет.

— А вы в этом комплексе живете? У вас своя квартира?

— Нет, куда мне одной квартиру иметь! — смеется хозяйка. — С семьей переехали: сын, его жена и их дети. Сын работает в большой компании иностранной, невестка дома с компьютером работает. Младшего отдали в садик, старший в прошлом году в школу пошел.

Разжившись легендарными китайскими быстрозаваривающимися обедами, мы устроились на ночевку в недорогой местный отельчик, чтобы наутро отправиться дальше.

Утопия по имени Аккра

Утром ни свет ни заря мы на скоростном поезде поехали в Аккру — столицу Ганы, где по примеру неудавшейся утопии Эйкона построили небольшую агломерацию китайские технологические гиганты. По пути мы завели разговор о ближайших соседях по Новому Африканскому Союзу, и Аста заговорила про соседнее Мали, о котором нам буквально вчера рассказывал Мамаду.

Сейчас, по ее словам, Индия, Китай и Россия перебрасывают сюда свои производственные мощности. Например, перенесли часть производств чипов с Тайваня и аккумуляторов из Китая, потому что это дешевле. Во-первых, местные власти предоставили компаниям серьезные налоговые льготы и обеспечили безвизовый режим для приезжающих специалистов. Во-вторых, удается серьезно сэкономить на том, что ресурсы можно перерабатывать рядом с местами разработки.

— Сейчас туда массово переезжают люди в поисках работы,— говорит Аста. — А для людей нужно жилье, магазины, городские службы, больницы, парикмахерские, мастерские. Вот и разрастаются города.

— А что вчера мужчина рассказывал про нападения?

— Да сейчас их почти уже нет! — отмахивается девушка. — Раньше было опасно: часто со стороны Халифата были обстрелы, какие-то рейдеры заезжали, пытались грабить, убивать. Но потом пришел русский Африканский корпус, поставил свои военные городки, и на границе стало спокойно. Уже долгое время ничего опасного не случалось.

Действительно, еще в России мне рассказывали, что после окончания СВО и отмены антироссийских санкций баланс сил на международном рынке оружия и военных услуг резко изменился. Во-первых, начал стремительно расти российский оружейный экспорт: очень многие страны захотели вооружить свои армии дронами и системами, которые так хорошо себя показали на поле боя. Во-вторых, российские ветераны боевых действий оказались чрезвычайно востребованы как специалисты по безопасности, особенно в зонах локальных конфликтов. Как правило, их приглашают на работу в качестве инструкторов в государственные структуры, а частные компании — в свои службы безопасности. Ну и в составе российского Африканского корпуса Минобороны РФ служат в первую очередь те, кто имеет серьезный боевой опыт.

Гана открылась для меня с неожиданной стороны. Если прочие города выглядели, точно их заместили европейскими, то Аккра — так, как будто ее перенесли из будущего. Стремящиеся ввысь блестящие небоскребы, зарядки транспортных квадрокоптеров, порт для круизных лайнеров, полностью пешеходные улицы и убранные под землю транспортные тоннели. И кругом — солнечные панели.

Согласно скачанной на телефон карте, где-то в городе были расположены африканская штаб-квартира крупнейшего коммерческого банка Китая и мира ICBС. И российское отделение Мосбиржи, через которую ведется торговля местными алмазами и какао-бобами, в чью добычу вложились российские компании.

Как рассказали мне местные жители, на строительство ушли годы и не сразу эта земля превратилась в цветущий рай. Как ни странно, существенный вклад в развитие Ганы внес предпоследний всеамериканский президент Трамп! Объявив торговую войну всем несогласным и взвинтив импортные пошлины до 350 процентов, он вынудил китайские компании искать способы удешевления производства.

Перенос этот сопровождался открытием новых предприятий таких гигантов сборочной отрасли, как Foxconn, Luxshare Precision Industry и Sunny Optical Technology Group. Сперва здесь собирали только самые дешевые смартфоны и аксессуары Apple и других производителей, но к 2035 году сюда переехало производство большей части бытовой электроники, которая раньше делалась в Китае.

Откликнувшись на родную речь, с нами поздоровался сидящий на открытой террасе кафе соотечественник. «Михаил Бочков, сталинградец», — представился он. Михаил перебрался в Гану по рабочей визе: ранее он занимался оптовыми закупками сырья для производителей шоколада, а сейчас переехал сюда, чтобы быть ближе к месту их выращивания.

— Можно сказать, не на работу уехал, а отдыхать, — признался Михаил. — Климат здесь просто чудесный! Вечное лето, море под боком, всякие фрукты, морепродукты в достатке...

По словам Бочкова, компании выгодно держать человека на месте, чтобы он имел возможность в реальном времени вести переговоры с производителями, отслеживать качество товара и своевременность поставок. И так здесь многие работают: треть квартала, в котором мы встретились, заселена российскими белыми воротничками.

— Нет ощущения, что живешь как будто в Ваканде?

— Где?

— Ну, был такой фильм американский, «Черная пантера», — напоминаю я. — В нем изолированная страна полностью обеспечивала себя за счет продажи редкого металла и была самой развитой в той вымышленной вселенной.

— Есть немного, — согласился Михаил. — Тут же, по сути, центр торговли всего НАС. Сюда стекаются деньги, за ними переезжает топ-менеджмент, а ему хочется идеальных условий существования. Сейчас много где в Африке так обстоит, но здесь это сильнее всего заметно.

Остаток дня мы посвятили прогулкам по Аккре, которая приятно удивила меня полным отсутствием паутины проводов, до сих пор перечеркивающих небо во многих городах Африки. Как объяснили местные жители, все коммуникации спрятаны под землю или тянутся внутри стен. К тому же почти каждое здание оборудовано собственным блоком высокопроизводительных солнечных батарей. Например, причудливые спиралевидные небоскребы были наполовину покрыты зеленой растительностью, наполовину — солнечными панелями.

Ветер Сахары

Последней нашей остановкой в долгом путешествии стал Нигер: страна совершенно логично вписалась в маршрут как конечная точка, откуда удобно улететь в Стамбул. Поэтому некогда одну из самых бедных стран мира мы посмотрели мельком — и то лишь небольшую ее часть. Путь на арендованной «Искре» по широкой и ровной магистрали показался совсем недолгим и комфортным. Впрочем, нельзя было не заметить близость самой большой пустыни мира — Сахары: время от времени машину чуть раскачивало прилетевшими оттуда обжигающе горячими ветрами.

— Мне предлагали в свое время перебраться и в Нигер, но там климат существенно жарче, — признался Сергей. — Работы там тоже хватает: сейчас совместные индийские и российские предприятия занимаются рекультивацией земель и восстановлением плодородного слоя почвы, чтобы в дальнейшем можно было заняться сельским хозяйством и страна могла обеспечивать себя едой. Но пока большую часть продуктов сюда привозят, и в основном из России.

Ожидая в очереди на посадку в международном аэропорту Амани Диори в Ниамее, столице Нигера, я подумал, какие стремительные изменения произошли в мире за последние десять лет. Некогда беднейшие и словно застрявшие в колониальном прошлом страны сегодня переживают свой ренессанс, а на месте трущоб выросли современные города, словно сошедшие со страниц романов-утопий.

На примере нескольких стран, которые раньше не каждый мог найти на глобусе, видно, как круто может повернуться судьба — и как всего десять, а не сотни лет открывают новую эпоху в истории человечества.