«Здесь решается судьба Европы!» Польша создала единую армию Европы. Теперь она хочет заменить НАТО и получить ядерное оружие

В середине мая 2035 года Польша оказалась в центре внимания мировых СМИ. Консервативное руководство страны превратило столетнюю годовщину смерти маршала Юзефа Пилсудского — 12 мая — в масштабное мероприятие мирового значения. В эти же дни в Кракове прошел саммит Альянса Балто-Черноморских наций, где наконец был подписан ключевой договор о создании объединенной армии. Несмотря на заверения Польши в том, что многонациональные силы будут противостоять исключительно исламистской угрозе, эксперты считают, что их могут использовать и для решения других региональных задач. Например, для подавления внутренней оппозиции. А еще в Восточной Европе все громче звучат разговоры о создании собственного ядерного оружия. Как Польша закрепила за собой статус регионального лидера и какие последствия это может иметь для Европы и мира — в репортаже нашего корреспондента из Варшавы и Кракова.

«Еще Польша не погибла!»

Каждый раз Варшава поражает своей утопической красотой. Здесь будто воплощена мечта приверженцев национал-консервативной идеологии. Город утопает в бело-красных флагах, в глаза бросаются утонченные готические литеры на уличных табличках, костелы и музеи затмевают убранством торговые центры.

На сей раз Польша подготовилась к двум знаковым событиям — столетней годовщине смерти маршала Юзефа Пилсудского, основателя современной польской государственности, и приему гостей Восточноевропейского саммита в Кракове.

— Польша сегодня — это Европа завтра! — говорит краковчанин Матеуш, одетый в костюм начала XX века. Он участвует в исторической реконструкции, проводящейся на улицах города в честь юбилея.

— А как вы относитесь к созданию нового военного союза с соседями по Восточной Европе? — уточняю я.

— Мы верим, что пришло время возрождения не только Польши, но и большого Востока, — отвечает мне товарищ Матеуша реконструктор Ян Равацкий. — Мы на верном пути!

Атмосфера Варшавы и всей страны действительно пронизана энтузиазмом и гордостью за национальные традиции. Польша искренне чтит память Юзефа Пилсудского, его образ встречается везде — в памятниках, в учебниках и на банкнотах. Но сейчас он используется еще и для обоснования польских амбиций в стремлении к региональному лидерству.

По договору 2031 года, который украинские власти подписали под прямым давлением Варшавы, во Львовской, Ивано-Франковской, Тернопольской и Волынской областях учреждалась особая экономическая зона, где польские компании получили особые льготы, а польские граждане — равные права с украинцами, включая избирательные права на местном уровне.

Впрочем, жители западноукраинских регионов в ту пору даже рады были отгородиться от остатков Украины, где власть перешла к новым олигархам, криминальным кланам и бывшим командирам добровольческих батальонов, ранее воевавших в составе ВСУ, а теперь ставших натуральными бандитами с оружием в руках. Польша этими настроениями воспользовалась и под лозунги о воссоединении «восходных кресов» фактически аннексировала территорию четырех областей.

Центральным событием торжеств в Варшаве стала памятная церемония у монумента Юзефу Пилсудскому. Здесь я заметил все главные политические фигуры Польши: президента Кшиштофа Босака, премьера Матеуша Моравецкого, членов Чрезвычайного правительства по оздоровлению. Приехал даже патриарх польской политики, легендарный основатель и идеолог партии «Право и справедливость» Ярослав Качиньский, которого поляки частенько называют живым воплощением духа великого маршала.

Он провел параллели между эпохой Юзефа Пилсудского и современностью, подчеркнув, что именно консолидация консервативных сил — партии «Право и справедливость» и блока «Конфедерация» — позволила Польше, Четвертой Речи Посполитой, достичь статуса великой европейской державы.

— Что нас вдохновляло, спросите вы? — задал риторический вопрос президент Польши. — Память! Та самая память о маршале Пилсудском и его легионерах, которые нашли Польшу, как алмаз в пепле, и превратили ее в бриллиант Европы.

Он также отметил, что Польша стала последним оплотом христианской цивилизации, которой угрожают внешние и внутренние враги.

— Но Польше не привыкать! Мы всегда боролись, — напомнил пан Босак. — Наша героическая шляхта противостояла туркам и московитам во времена Первой Речи Посполитой, потом мы сопротивлялись нацизму и коммунизму. И я уверен, что пан маршал безапелляционно одобрил бы все наши действия. Только так мы победим!

Естественно, речь шла о введенном три года назад военном положении. Деятельность оппозиционных партий была запрещена, страна отказалась от всеобщих выборов, цензура стала частью повседневной жизни. Власти утверждают, что эти меры — необходимый ответ на очередной миграционный кризис, обрушившийся на Европу после прихода Халифата Магриба и реальную угрозу проникновения в страну вооруженных исламистов. Оппозиция, в свою очередь, сравнивает меры чрезвычайного правительства с действиями «большевистского генерала» Войцеха Ярузельского. Но, как показали праздничные мероприятия в Варшаве, консервативные власти непоколебимы.

Премьер-министр Матеуш Моравецкий послал в своей речи четкий сигнал противникам и подчеркнул важность укрепления национальной безопасности. По его словам, это особенно важно в обстановке кризиса в Германии и Франции, проблем в бывших Соединенных Штатах и неопределенного положения соседней Украины, которая все больше превращается в территорию без сильной власти.

— Мы долго полагались на договоренности с великими державами, — заявил Моравецкий в ходе общения с журналистами после церемонии, — но они не помогли нам обеспечить национальную безопасность. Пришло время действовать самим!

При этом, считает премьер, в деле построения новой архитектуры безопасности полезен опыт Юзефа Пилсудского и его идея Междуморья — единой конфедерации всех стран, расположенных между Россией и Германией.

После церемонии мне удалось побеседовать со спикером Сейма Польши Радославом Сикорским — бывшим министром иностранных дел и обороны. Когда-то он был соратником Дональда Туска, но после консервативного переворота неожиданно присоединился к правому лагерю. На должности министра обороны Сикорский участвовал в развитии ВПК, резко увеличил военный бюджет и модернизировал Войско Польское с учетом опыта боевых действий на Украине.

— Военные реформы конца 2020-х годов превратили Польшу в один из крупнейших экспортеров вооружений в Европе, — хвастается пан Сикорский. — Мы уже конкурируем с Южной Кореей на рынках Юго-Восточной Азии и Латинской Америки.

— Мы строим современный военный флот, и Польша будет уже не только от моря до моря, но и на всех морях! — уверен бывший министр.

«Мы здесь решаем судьбу Европы»

В 2028 году семнадцать стран Центральной и Восточной Европы решили сформировать Альянс Балто-Черноморских наций — военно-политический союз, претендующий на роль нового центра силы в Европе. И вот уже семь лет Польша по праву считается центром политической жизни региона. Под ее знаменами объединились консервативные силы, принявшие польскую модель христианско-консервативного государства как эталон построения общественных отношений.

Польскую модель единодушно поддержали ее соседи по Вышеградской четверке — Венгрия, Словакия и Чехия. В этих странах давно доминировали консервативные и суверенистские силы в лице Виктора Орбана, Роберта Фицо, Андрея Бабиша. Однако Четвертая Речь Посполитая после победы националистов задала новый тон: больше контроля, меньше компромиссов.

— Венгрия долго сопротивлялась лидерству Польши в регионе и отстаивала свой проект христианского государства, свободного от либерализма и исламизма, — отмечает в разговоре со мной политолог Габор Ружа. — Мы довольно долго следовали призыву нашего прежнего премьера Виктора Орбана: «Польша — наш ближайший друг и союзник по борьбе с остатками либерального миропорядка. Однако нам нужно заботиться о том, чтобы в новом консервативном мире Венгрии отводился не только угол».

К тому же воссоединение с Закарпатьем обернулось колоссальной нагрузкой на венгерский бюджет. Петер Сийярто, бывший глава венгерского МИД, ставший после скандальной отставки Петера Мадьяра новым премьер-министром страны, с первым официальным визитом отправился именно в Варшаву, демонстрируя признание роли Польши в центральноевропейской политике.

С тех пор положение стран в регионе мало изменилось, хотя венгерские журналисты и эксперты, присутствовавшие на саммите, выражали разные взгляды на будущее союза.

— Польша — наш друг, но Венгрия никогда не уйдет в тень, — подчеркнул Ружа. — Это союз равных, даже если Кшиштоф Босак иногда пытается диктовать свои условия.

Нынешний саммит в Кракове, древней столице Первой Речи Посполитой, уже называют своеобразным манифестом новой восточноевропейской политики. Старинный замок Вавель — королевская резиденция, где похоронены польские монархи и президент Лех Качиньский, — стал эпицентром важнейших мировых решений.

Это подчеркивало и характерное оформление места встречи лидеров стран Центральной и Восточной Европы. На темных стенах Краковского замка проекция полотен Яна Матейко «Грюнвальдская битва» и «Прусская дань» сменялась кадрами современной военной техники с польскими, венгерскими, чешскими и словацкими опознавательными знаками. Символы прошлого переплелись с новыми амбициями, и Варшава совершенно этого не стесняется.

— Здесь решается судьба Европы! — так торжественно и напыщенно президент Польши начал вступительную речь в украшенном гобеленами ренессансном зале.

Его выступление сразу обозначило важное, даже историческое значение повестки предстоящего форума — от борьбы с миграционным кризисом до стоящих перед Европой глобальных вызовов.

— Ян Собеский однажды спасал Европу под Веной от незваных гостей с Юга, — напомнил всем пан Босак. — Теперь мы должны повторить подвиг нашего героя и объединить усилия против исламизма.

Выдающийся политический долгожитель, премьер-министр Словакии Роберт Фицо в своей речи также подчеркнул, что угрозы исходят не только от мигрантов, но и от либеральной оппозиции, которую он назвал «новыми террористами».

— Леволиберальные политики, которые ранее боролись за власть законными методами, теперь пытаются организовывать убийства и даже теракты, — заявил Фицо, — а в конечном итоге стали формировать единые «фронты свободы и добра» с исламистами.

По мнению словацкого лидера, мы живем в эпоху, когда враги используют любые средства — от политических убийств до разрушения нашего наследия. Поэтому, считает он, с этой общей угрозой нужно бороться решительными методами, в том числе, по примеру Польши, и введением военного положения.

Премьер-министр Словении Янез Янша призвал участников к умеренности, акцентируя внимание на важности реформ, а не только силы. При этом все участники саммита были согласны с тем, что пришло время чрезвычайных мер.

Лидеры центрально- и восточноевропейских стран открыто делились своим опытом введения ограничений против мигрантов — от выдворения нелегалов до зачисток гетто полицейскими и военными силами. Одним из ключевых вопросов, обсуждавшихся в первый день саммита, стало подписание договора о создании единой армии и общей системы обороны.

Виктор Орбан, прибывший в качестве почетного гостя, в беседе со мной напомнил о прошлогодних событиях, когда радикальные исламисты при подстрекательстве либеральных политиков пытались разгромить венгерский парламент.

— Мы тогда поняли, что пора кардинально менять подход. Нынешняя Польша — пример того, как нужно действовать, — уверен Орбан. — Исламисты оскверняют наши памятники, они пытаются уничтожить наши политические традиции. Наш долг — бороться с ними.

Чуть меньше года назад радикально настроенные представители мигрантского сообщества действительно пытались прорваться в здание парламента в Будапеште, а также предпринимали попытки разрушить мемориал в память жертв холокоста.

«Решение — в единой армии»

Громкие речи и амбициозные заявления стали хорошей прелюдией к главному событию форума — подписанию договора о создании объединенной армии для противодействия как внутренней исламистской угрозе, так и попыткам террористических группировок проникнуть на континент извне. Важность происходящего подчеркивала церемония подписания документа — хозяева форума решили обставить ее как можно более торжественно и величественно.

Тексты договоров, подготовленные на всех языках стран альянса, принесли в зал военнослужащие Войска Польского в парадных мундирах. Лидеры не спеша подписывали документы, украшенные гербами государств и национальными орнаментами, — даже здесь хозяева саммита старались подчеркнуть верность традициям.

Впрочем, если приглядеться, можно было увидеть легкое недовольство на лице венгерского премьера Сийярто: он явно хотел, чтобы эта церемония прошла в Будапеште. Тем не менее это не испортило праздничную атмосферу.

Амбиции Будапешта понятны, но все-таки, если посмотреть объективно и вспомнить не такую далекую историю Европы начала XXI века, подписание договора в Кракове выглядит совершенно логичным и естественным. Оно увенчало ранние инициативы Польши по укреплению межгосударственных связей в Центральной и Восточной Европе и защите региона от внешних и внутренних угроз.

Еще в 2010-х годах Анджей Дуда, вдохновленный идеями Юзефа Пилсудского о конфедерации от моря до моря, предложил проект Инициативы трех морей — Триморье. Поначалу проект касался экономического сотрудничества и был призван обеспечить энергетическую безопасность региона, но позднее перерос этот формат.

— Экономическая интеграция неизбежно должна была перерасти в политическое и военное взаимодействие, — признал генеральный секретарь Альянса Балто-Черноморских наций Анджей Дуда, пойманный журналистами в одном из коридоров Краковского замка. — Мы видели это на примере Европейского союза, выросшего из Европейского объединения угля и стали.

По мнению генсека, тесное сотрудничество в оборонной сфере было вопросом времени.

— Именно нестабильная ситуация в мире и фактическая дезинтеграция НАТО стали основными факторами укрепления нашего оборонного потенциала и привели к созданию альянса, — уверен Дуда.

Попытки сформировать общие воинские подразделения, напомнил бывший президент, предпринимались странами Триморья и раньше. В начале 2030-х годов были созданы первые международные подразделения, такие как польско-литовская бригада.

Чешско-словацкие и польско-балтийские военные корпуса позднее продемонстрировали, что сотрудничество может быть успешным: такие подразделения облегчили странам охрану границ и довольно быстро заменили немецкие части в Литве и британские — в Эстонии.

— Кто-то видел в этом ностальгию по утраченной Речи Посполитой, — говорит Анджей Дуда, — но для нас это был вопрос общего будущего.

Надо отметить, что участники саммита часто вспоминали, с какими сложностями пришлось им столкнуться на пути к созданию объединенной армии. Разногласия возникали как из-за исторических обид, так и из-за различий во внешнеполитических приоритетах. Например, Литва, Латвия и Эстония долгое время рассматривали Россию как главную угрозу. Упорное следование этим стереотипам в какой-то момент привело к агрессивным действиям прибалтийских государств и жесткому ответу России. Многие обстоятельства тех событий до сих пор скрыты под грифом «Секретно», и пока сложно сказать, почему эта ситуация не переросла в, возможно, крупнейший со времен украинского кризиса вооруженный конфликт в Европе.

Теперь в странах Балтии основной угрозой считают именно радикальных исламистов. Прибалтийские республики уже давно столкнулись с демографическим кризисом, вызванным массовой эмиграцией граждан, которые в поисках лучшей жизни уезжали в Польшу и страны Западной Европы, а затем — в более стабильные Россию и Белоруссию. На смену им прибывало все больше мигрантов, в том числе нелегальных, из стран Центральной Азии, Ближнего Востока и Северной Африки.

Пока власти прибалтийских государств занимались строительством стен и оборонительных линий на границах с Россией и Белоруссией, через открытые границы с Евросоюзом к ним под видом мигрантов и беженцев почти бесконтрольно проникали представители радикальных группировок. Как в свое время во Франции и Бельгии, они формировали вокруг себя сообщества, объединенные радикальной идеологией, и в какой-то момент стали реальной угрозой внутренней безопасности. На Рождество 2031 года исламисты атаковали ярмарку в Таллине, что окончательно изменило приоритеты прибалтийских государств.

Сомнения относительно польского проекта возникали и на Балканах. Четыре православные республики, включая Сербию и Черногорию, с осторожностью отнеслись к идее альянса, восприняв его как католический проект с главенством Польши. Кроме того, в бывших союзных республиках не забыли и о кровопролитных Югославских войнах 1990-х годов, в которых участвовали католики хорваты.

— Создавать общую армию с поляками и усташами? Пока мы чтим память святого Саввы и князя Лазаря, не бывать этому, — заявил мне в беседе накануне Краковского саммита бывший президент Сербии Александр Вучич. — Но, безусловно, мы уважаем наших партнеров и готовы к взаимодействию.

После распада Европейского союза в 2030 году и формирования новых военных блоков ситуация на континенте изменилась. Успешный раздел Боснии и Герцеговины способствовал окончательному снятию противоречий между Хорватией и Сербией. Польша при этом отказалась от религиозной символики и католической повестки в пользу защиты всей христианской цивилизации от радикальных исламистов.

Свою роль сыграла и готовность Польши поступиться символическими принципами ради создания крепкого военно-политического альянса.

— Да, мы откажемся от Ченстоховской иконы Божьей Матери как символа нашего объединения во имя общего блага, — заявил на церемонии подписания договора генеральный секретарь Альянса Балто-Черноморских наций Анджей Дуда. — Святой Иоанн Павел II призывал к единству всего христианского мира, мы помним это. Только общая армия может защитить внешние границы Восточной Европы и не допустить проявлений радикализма внутри наших стран.

На вопрос, как сербы относятся к созданию нового военного альянса, президент Сербии Александр Вулин сказал, что сделанный выбор был единственно верным.

В результате идея объединенной восточноевропейской армии нашла поддержку и среди лидеров страны, и среди граждан. Пока в Вавеле работал саммит, по улицам Кракова прошли марши солидарности: жители города с флагами Польши и других государств Восточной Европы призывали к дальнейшему сплочению стран региона ради общей безопасности.

Вечером на главном рынке возле Мариацкого костела состоялся масштабный концерт. Польские музыканты исполнили военные песни и марши всех стран альянса — от «Первой бригады» до «Тамо далеко». Надо было видеть вдохновенные лица участников торжества, среди которых были гости Кракова из всех стран Восточной и Центральной Европы!

Чтобы убедиться в этом, я задал нескольким случайным собеседникам один и тот же вопрос: как они относятся к идее новой общеевропейской армии?

— Только военные спасут нас от этих орд фанатиков! Вспомните, как они грабили наши магазины и оскверняли наши памятники, — сказал Милан, один из участников концерта, специально приехавший из Белграда.

— Нужно еще больше солидарности между нашими народами! — уверен журналист из Латвии Валерийс Озолтс. — Иначе нам просто не будет места в этом дивном новом мире…

Новые горизонты

Примечательно, что альянс пытался выйти за пределы Центральной и Восточной Европы. Интерес к нему проявляли Грузия и Армения, но переговоры об их вступлении в организацию закончились еще одним столкновением с Россией.

Он намеревался закрепиться не только на западном, но и на восточном побережье Черного моря, чтобы остановить исламистов на дальних подступах к Европе. На очередном саммите в Бухаресте, куда были приглашены грузинские и армянские представители, был представлен проект базы быстрого реагирования, которую предполагалось разместить неподалеку от города Батуми.

— Грузия с античных времен связана с Европой. И вновь она будет европейской крепостью на границе с варварством, — пообещал на саммите альянса в Бухаресте в 2034 году Бидзина Иванишвили, председатель правящей партии «Грузинская мечта — Демократическая Грузия».

Эти проекты альянса в России были восприняты с настороженностью. Москва без энтузиазма отнеслась к идее расширения военно-морских баз в румынской Мангалии и болгарской Варне, где планировалось размещение боевых кораблей польских ВМС. Но возможное появление сил альянса еще и в Батуми российские власти посчитали излишним.

В этом свете саммит в Бухаресте напомнил подобное мероприятие 2008 года, обернувшееся в конечном итоге пятидневной войной в Закавказье и специальной военной операцией на Украине. Эти аналогии в Москве посчитали слишком символичными.

В отличие от событий на Балтике тремя годами ранее, на Черном море удалось прийти к компромиссу гораздо быстрее. На этот раз посредником выступила сама Грузия, которая решила, что она получит гораздо больше преимуществ, отказавшись от вступления в альянс и сохранив нейтралитет.

По инициативе Бидзины Иванишвили в Варне прошел саммит России и стран Центральной и Восточной Европы, по итогам которого лидеры стран подписали договор о совместном обеспечении безопасности в Черном море. Помимо прочего, он предполагал отказ сторон от размещения наступательных вооружений в регионе, обмен разведывательной информацией и проведение совместных операций для борьбы с исламистскими группировками.

— Это был очень мудрый шаг, устроивший всех, — заметил в беседе со мной политолог Ираклий Гарибашвили. — Страны альянса и без расширения обеспечили свою безопасность на южных рубежах, а нейтральные Грузия и Армения обеспечили себе процветание за счет выгодных экономических соглашений с Россией.

Альянс же действительно сосредоточился на укреплении уже существующих границ. После подписания договора об объединенной армии альянса система баз в Центральной и Восточной Европе должна выйти на новый уровень. Как ожидается, базы будут расположены не только на самой опасной южной границе. По мнению военных обозревателей, контингенты альянса разместят вблизи всех столиц и крупных городов региона на случай локальных конфликтов.

— Без сомнения, эти силы будут использовать для подавления любых выступлений исламистов и радикальной оппозиции, у них нет шансов, — заявил политолог Мацек Левицкий. — Впрочем, об этой угрозе говорится и в тексте самого договора.

Контингенты альянса, конечно, будут многонациональными. Но с учетом того, что численность Войска Польского в разы превосходит численность любой армии союзных стран, роль Польши в них будет ключевой. Особенно это касается бронетехники, ведь практически все государства Центральной и Восточной Европы в последние годы закупали новейшие танки и САУ именно в Варшаве.

— Благодаря польской технике мы пережили развал НАТО, — заявил мне на полях саммита в Кракове бывший президент Чехии, генерал армии Петр Павел, — и теперь на его руинах своими силами создаем новое пространство безопасности.

В отличие от фактически уничтоженного НАТО, Альянс Балто-Черноморских наций представляет собой объединение идеологически близких стран, которые столкнулись с реальной и конкретной общей угрозой — исламистским терроризмом. А значит, создание единой армии — это только начало.

Это прежде всего Франция и Израиль, лидеры которых направили поздравления участникам Краковского саммита. Президент Франции Марин Ле Пен обратилась к участникам саммита в Кракове с такими словами: «Поздравляю добрых друзей из Польши с важнейшим мероприятием для христианского мира! Я вижу, что путеводная звезда для Европы теперь горит на востоке».

Пока остается вопрос, как ярко и долго будет гореть эта звезда.

Во-первых, неясно, насколько прочна нынешняя солидарность стран Восточной Европы — с учетом исторических обид и культурно-религиозных противоречий. Призраки прошлого могут напомнить о себе, как уже не раз случалось в этом регионе, и никто не гарантирует, что от такого поворота событий убережет фактор общей внешней угрозы.

Во-вторых, пока непонятно, до какой степени альянс сможет развить военные технологии и появится ли у объединения ядерное оружие. Польша, как известно, усиливает военно-техническое сотрудничество с Израилем.

— Мы многому учимся у наших друзей из Израиля, — отмечает Анджей Дуда. — Возможно, скоро мы сделаем шаг вперед и в этом направлении.

В любом случае Краковский саммит показал: будущее Европы зависит от готовности стран к сотрудничеству и совместным действиям. Альянс Балто-Черноморских наций уже зарекомендовал себя как объединение, готовое к вызовам XXI века, и остается только надеяться, что его участники сумеют преодолеть возможные разногласия ради общей цели.