Нефть, экотеррористы и ветераны ЧВК из России. На чем стоит и что скрывает новый центр Европы — Скандинавский союз?

Скандинавский союз сегодня по праву можно считать новым центром Европы. На фоне вялотекущего экономического кризиса, спровоцированного Гражданской войной в США и крахом доллара, он стал островком стабильности и благополучия в неспокойном европейском море. Когда Финляндия, Норвегия, Дания и Швеция на руинах Евросоюза провозгласили создание нового экономического, политического и даже оборонного альянса, многие эксперты предрекали ему скорый крах, но их прогнозы не оправдались. Географическое положение, природные ресурсы и защита национальных интересов, ставшая политическим приоритетом, сложились в «скандинавское чудо». Теперь у Союза есть своя цифровая валюта, он наладил отношения с Россией благодаря обоюдному интересу к эксплуатации Северного морского пути (СМП), сюда стремятся компании и инвесторы не только из Европы, но и со всего мира. Однако у этого успеха есть и совсем не чудесная оборотная сторона, которую предпочитают не показывать на пышных презентациях. «Скандинавское чудо» во всех его проявлениях — в репортаже нашего корреспондента из современных портов и живописных фьордов Норвегии.

Как сотворить чудо

Все хорошее, что вы когда-либо слышали о Скандинавии, — правда. Это поистине удивительный уголок Северной Европы — с живописными лесами и озерами Финляндии, уютными городками Дании и величественными фьордами Норвегии. Кроме этого, Скандинавия имеет свободный выход в два океана, что открывает большие логистические возможности. Омывающие ее моря богаты рыбой, а их шельфы — месторождениями нефти и газа. А еще в регионе почти всегда дует ветер, который способен превратить сказку о зеленой энергетике в реальные мегаватты ветряных электростанций.

Но никакого чуда не случилось бы без четкого понимания того, как грамотно и эффективно использовать свои естественные конкурентные преимущества. Оценив возрастающую экономическую роль региона в меняющемся мире, правительство Скандинавского союза запустило программу, на которую были выделены миллиарды суперкрон.

Реконструкция сопровождалась масштабной пиар-кампанией: по нескольку раз в год на открытие новых объектов съезжались журналисты из разных стран. К сожалению, до недавнего времени плотная занятость не позволяла мне отправиться в пресс-тур, и вот наконец появилась возможность выбраться в страну фьордов, да еще и в сезон белых ночей.

Мы станем свидетелями того, как из порта Осло в свой первый рейс отправится контейнеровоз Nord. Это мощное океанское судно, способное не только принять на борт большое количество груза, но и благополучно доставить его в пункт назначения, невзирая на суровые условия северных морей. Норвежцы уже анонсировали серийный выпуск таких контейнеровозов: предполагается, что благодаря их появлению логистика станет дешевле, а объемы товарооборота между странами Азии и Европы заметно возрастут.

В эти дни во всех странах Скандинавского союза пройдут мероприятия, посвященные пятилетию образования Союза, а значит, журналистов наверняка пригласят на встречи с участием важных спикеров.

Я не считаю себя большим специалистом по истории Скандинавского союза, поэтому был рад, что моим попутчиком на рейсе в Осло оказался эксперт Российской торговой палаты в Скандинавском союзе Михаил Миншин, — он стал для меня полезным и приятным собеседником.

По его словам, появлению и успешному становлению Скандинавского союза способствовало несколько важных факторов, в числе которых немалую роль сыграла удача — если так можно назвать мировые катаклизмы последних лет. «Пока большинство компаний в бывших США и ЕС боролись за выживание на фоне проблем доллара и евро, на финансовом рынке появился серьезный конкурент — цифровая суперкрона, выпуском которой занялся Центробанк Скандинавского союза, — объясняет Михаил. — Стабильное экономическое положение самого Союза и его валюты обеспечивало большое количество ресурсов — главным образом нефти, газа и леса, которые Скандинавский союз поставляет за рубеж».

Разумеется, страны бывшего Евросоюза вернулись к своим национальным валютам. Эти валюты в основном обеспечены корзиной товаров или ресурсами стран-эмитентов, но из-за экономических трудностей их стоимость невысока, а курс слишком нестабилен, чтобы их можно было использовать в международных расчетах. Мой собеседник отмечает, что для трансграничных расчетов внутри Европы теперь выбирают преимущественно суперкрону. Ее же, наряду с электронным руанем. Ее курс привязан к общей формуле наличных энергомощностей, редких и редкоземельных металлов каждой страны. Дополнительная эмиссия возможна только при увеличении энергомощностей или получении дополнительных объемов редкоземельных металлов), европейские компании чаще всего используют во взаиморасчетах с партнерами по всему миру.

Особенно популярна, по словам Михаила, недвижимость в Финляндии, поскольку она все еще остается наименее населенной страной Европы и на фоне возросшего интереса к скандинавскому региону имеет хороший потенциал роста стоимости.

Но, как отметил мой собеседник, не только экономический рост сделал Скандинавский союз столь привлекательным для инвесторов и специалистов со всего мира. Одним из приоритетов своей политики власти Союза изначально обозначили безопасность. Миграционная политика была радикально пересмотрена. Страны Союза полностью отказались от программ приема беженцев и предоставления им убежища. В следующие два года с территории Союза были депортированы более 300 тысяч нелегальных мигрантов и лиц, которым было отказано в получении убежища, а также легальных мигрантов и беженцев, уличенных в нарушении закона.

Однако защита от незваных гостей оказалась непростой задачей. Чем лучше шли дела в Союзе, тем больше было желающих перебраться туда в обход законных процедур. Большинство из них не могли найти легального заработка и пополняли ряды криминальных и экстремистских сообществ.

Чтобы отлов и депортация нелегалов не ложились тяжким бременем на налогоплательщиков, странам Союза пришлось серьезно реформировать свою погранслужбу. По словам моего попутчика, ее численность увеличили в несколько раз, усилив иностранными наемниками с боевым опытом и подразделениями беспилотного патрулирования. Точнее, специально для этого была создана частная военная компания (ЧВК) с максимально широкими полномочиями.

В недавнем выступлении министр безопасности Союза рассказал, что вскоре численность погранслужбы будет сокращена, так как теперь дроны под управлением ИИ в автономном режиме патрулируют границы, выявляют потенциальных нарушителей еще на подходе, а в случае необходимости на перехват отправляется пограничный патруль.

Флот без капитанов

Местный аэропорт впечатлил меня своими масштабами: древесина в его оформлении отсылала к норвежским лесам, а использованные в оформлении крыши плавные элементы создавали эффект парящего полотнища. Тут же в ларьке я приобрел электронную eSIM-карту с тарифом SkandinAVIA, куда мне почти сразу пришла эсэмэска с кодом доступа к единой системе обмена валют, позволяющей обменять рубли на суперкроны по официальному курсу Центробанка Союза.

Попрощавшись с моим попутчиком, который торопился на рейс в Берген, я отправился на стоянку такси и вскоре уже ехал по норвежским дорогам в тихом электромобиле. Водитель по имени Андерс оказался весьма общительным и, узнав, что я из России, даже попытался перейти на русский, выдав несколько приветственных фраз и признание в любви к пельменям, пирогам и русскому балету. Вернувшись на английский, он рассказал, что увлекся русской культурой благодаря нормализации отношений с Россией, которая произошла вскоре после образования Скандинавского союза.

Андерс рассказал, что в последние годы тут появилось много русских, которые занимаются самым разным бизнесом, начиная с IT и заканчивая ресторанами. И действительно, разглядывая окрестности, я отметил, что среди местных едален частенько попадаются заведения с русскими названиями: ресторан Suzdal, бар Mednie trubi, блинная Teremok. У центрального вокзала Осло Андерс указал мне на билборд с рекламой нового дилерского центра МоскVAZ, предлагающего российские электромобили.

«Я и сам с недавних пор поглядываю на ваши электрокары, — признался Андерс. — По стоимости они сопоставимы с китайскими, но лучше адаптированы к холодам. Мой друг недавно брал такую машину в каршеринге и остался в полном восторге от ваших аккумуляторов. Говорит, русские лучше многих понимают, что такое зима».

Дорога до порта заняла меньше часа. Возле здания администрации меня встретил глава судостроительной компании FjordCraft Marine Тронд Кнутсен — энергичный подтянутый мужчина лет 35-40. Он решил самостоятельно провести экскурсию по территории реконструированного морского порта для небольшой группы журналистов. Посмотреть тут действительно есть на что. Масштабы потрясают: пирсы с рядами погрузочных кранов уходят вдаль, над головами пролетают дроны-погрузчики, а новенькие контейнеровозы, сухогрузы и ледоколы вызывают острое желание взойти на борт и отправиться в плавание.

«Nord — это наша последняя и самая прогрессивная разработка, — не без гордости заявил Кнутсен, указав в сторону новенького контейнеровоза, корпус которого очертаниями напоминал гигантскую яхту. — Над его созданием работали специалисты не только из Скандинавии, но и из России, где накоплен большой опыт строительства кораблей ледового класса. А еще в нашей команде есть специалисты из Кремниевой долины, перебравшиеся сюда из-за войны в США».

По словам Кнутсена, проектирование и строительство корабля заняли шесть лет, но результат превзошел все ожидания: теперь такие суда могут ходить по Северному морскому пути практически без экипажа — под управлением ИИ-штурмана, который никогда не спит и не ошибается.

«Всего предусмотреть нельзя, — разводит руками Кнутсен. — Нельзя быть на 100 процентов уверенным, что за время плавания не случится никаких форс-мажорных ситуаций. Большинство неполадок мы можем устранить дистанционно, но, увы, не все».

Вскоре мы подошли к невысокому зданию, фасад которого был оформлен вставками из металла и стекла, — здесь разместился центр управления судами. В просторном и хорошо освещенном зале за интерактивными мониторами сидели молодые инженеры и IT-специалисты, отслеживающие загрузку и все технические параметры корабля перед отправкой в первый рейс.

Глава FjordCraft Marine отметил, что из-за глобального потепления Северный морской путь теперь свободен ото льда девять месяцев в году — с марта по ноябрь, что сделало его наиболее коротким и безопасным маршрутом из Северной Европы в Азию. Такое упрощение логистики, по его словам, позволит значительно снизить транспортные издержки, а в конечном счете — стоимость товаров для населения.

Поблагодарив Кнутсена за экскурсию, мы отправились в отель — перекусить и хорошенько выспаться перед завтрашней презентацией «Скандинавский союз — пять лет на пути к успеху», в которой примут участие представители норвежского правительства.

Где ты, Грета?

Гостиница, в которой я остановился, находилась в десяти минутах ходьбы от конгресс-холла, где собирали журналистов. На входе светловолосые девушки с улыбкой вручили нам бейджи и проводили в конференц-зал.

«Я рад видеть в нашем зале журналистов из стран Скандинавии, Азии, России и Южной Европы, — начал свое выступление министр промышленности и торговли Норвегии Оскар Микальсен. — Разрешите, я начну с короткого взгляда в прошлое и напомню, что распад Евросоюза стал для большинства европейцев громом среди ясного неба. Мы оказались в ситуации, когда никто не понимал, что будет дальше с экономиками наших стран».

По словам Микальсена, осознав, что к прогрессу проще двигаться по отдельности, к 2030 году Швеция, Финляндия и Дания вышли из Евросоюза. Страны Северной Европы решили создать собственное объединение, и это открыло им новые направления для сотрудничества.

В памяти тут же промелькнули кадры ракетного обстрела Израиля со стороны халифата, зачистки мигрантских гетто в Германии, терактов в университетах Франции. К 2030 году обстановка в этих странах продолжала накаляться, поэтому отделение и даже некоторая самоизоляция были для Скандинавии действительно важным шагом на пути к успеху.

«На укрепление позиций на международной арене у Скандинавского союза ушло пять лет, — присоединилась к обсуждению глава норвежского МИД Софиа Янссон. — Нашей сильной стороной оказалось выгодное географическое положение и природные ресурсы: как вы знаете, основу нашей экономики составляют большие запасы нефти, природного газа, руд железа, титана, ванадия, цинка».

По словам Янссон, так пугавшее всех глобальное потепление пришлось Норвегии даже на руку: климат стал более мягким, позволив активно развивать сельское хозяйство и обеспечивать Союз собственным продовольствием. И здесь министр выразила отдельную благодарность России, которая значительно увеличила поставки удобрений в страны Союза.

Затем слово взял глава недавно образованного IT-поселения Аарне Виртанен. Он рассказал, что недалеко от Осло власти выделили из муниципального жилого фонда целый квартал, где предоставляют жилье и работу квалифицированным специалистам из разных стран, включая переселенцев из бывших США и Европы. При этом большую часть населения там составляют IT-специалисты, из-за чего поселение уже приобретает черты скандинавской Кремниевой долины.

Последним выступил пресс-секретарь норвежской нефтегазовой компании Equinor Тобиас Сандвик, который заявил, что Скандинавия в некотором смысле оказалась в выигрыше из-за активизации конфликтов по всему миру, в том числе на Ближнем Востоке.

«Норвежская нефть и газ обеспечивают Союз экспортными доходами и дешевой энергией, что дает толчок развитию промышленности и снижает расходы граждан», — резюмировал Сандвик.

Презентация подошла к концу, и я уже направился на выход, где меня перехватил мужчина лет 45 в темных очках, представившийся Сигурдом, бывшим сотрудником энергетической компании. «Как я понял, вы готовите материал о Скандинавском союзе. В регионе действительно многое изменилось за последние годы и, к сожалению, не только в лучшую сторону. Поверьте, мне есть чем с вами поделиться», — сказал незнакомец, предложив немного пройтись.

Из разговора с ним я узнал, что активно развивавшуюся зеленую энергетику в странах Скандинавии пришлось поставить на паузу.

По его словам, большинство компаний, переехавших в регион под флагом развития зеленого производства, по факту занимаются гринвошингом. Эта деятельность лишь отвлекает внимание от настоящих целей правительства и корпораций, в том числе наращивания добычи на нефтегазовых месторождениях Арктического шельфа. При этом мощностей для разведки и бурения местным компаниям не хватает, а потребность в нефти растет, ведь именно она остается основным экспортным товаром и поддерживает экономику стран и новую валюту.

«Для этого уже запущен большой совместный с Россией проект по строительству и обслуживанию платформ. Для еще большего увеличения мощностей скандинавские власти решили взять на подряд саудитов, но у них нет опыта работы в Арктике, — продолжил Сигурд. — Недавно на новой платформе произошла авария, результатом которой стал большой разлив нефти, а чиновники пытаются это скрыть. Теперь под угрозой оказывается и добыча рыбы, которая тоже активно экспортируется».

В это верилось с трудом: слишком велик был контраст с увиденным и услышанным накануне.

По программе во второй половине дня у нас было свободное время, мы сели во внедорожник Сигурда и отправились на север. По дороге мне стала более понятна его мотивация: мой собеседник оказался переселенцем из США с норвежскими корнями. Он долгое время мечтал о переезде на историческую родину и, приехав сюда, влюбился в природу Норвегии. Работая на корпорацию, Сигурд постоянно чувствовал угрызения совести из-за несоответствия красивой витрины и того, что реально происходит за ней и в чем ему приходится участвовать.

Приехав на место, мы действительно увидели нефтяное пятно шириной несколько сотен метров, которое протянулось длинным языком поперек фьорда и масляно переливалось в лучах закатного солнца. Спустившись ближе к воде, я увидел плавающую кверху брюхом рыбу. Много рыбы…

«Вы наверняка помните, что несколько лет назад в этом районе бесследно пропала яхта с Гретой Тунберг, — прервал молчание Сигурд и, не дожидаясь ответа, продолжил. — По официальной информации, она отправилась сюда, чтобы исследовать состояние ледников и динамику их таяния. Но позже появились свидетельства о том, что она хотела рассказать миру о многочисленных нарушениях скандинавских нефтедобытчиков, которые угрожают экологической катастрофой. Думаю, ее решили убрать. Не могу утверждать, кто именно — власти или корпорации, но думаю, что в этом деле они заодно».

На обратном пути Сигурд выдал мне еще одну порцию материала, на сей раз уже напрямую касающегося России. Оказалось, что он в курсе того, кто стоял за серией нападений на российские суда в районе СМП в прошлом году. Вскоре после того, как наша страна объявила о планах сделать Северный морской путь главным транспортным коридором из Азии в Европу (минуя Панамский и Суэцкий каналы), начались кибератаки на российские гражданские суда. Неизвестные хакеры вмешивались в работу навигационных систем, из-за чего российские суда сбивались с курса, а однажды такое вмешательство закончилось столкновением с финским сухогрузом. Оказалось, что за этим инцидентом с большой долей вероятности стоят экологические террористы из Green Power.

Некогда благородная идея защиты природы и заботы о климате со временем переродилась в экологический терроризм. Не имея возможности остановить глобальное потепление и осознавая нежелание политиков и корпораций проявить реальную заботу об экологии, активисты начали использовать радикальные и даже террористические методы.

«За их финансированием, к слову, часто стоят теневые корпорации. Мне рассказывали, что одна из немецких компаний напрямую донатила Green Power, поскольку была недовольна активным развитием логистики и навигации в Скандинавии», — отметил Сигурд.

Выспаться так и не получилось.

Зеленый террор вместо зеленой энергетики

Второй день презентации был посвящен выступлению властей Скандинавского союза. Из речи премьер-министра Союза Роберта Строма я узнал, что в регион переехали не только производственные компании вроде Volkswagen, но и некоторые бигтехи. Они бежали сюда, чтобы уберечь свой бизнес от нестабильной политической обстановки после краха доллара, при этом большинство компаний оказались из бывшего ЕС. В деловом квартале Стокгольма, например, теперь можно увидеть вывески таких компаний, как ASOS, Mobile.de и OnBuy.

По словам Строма, за пять лет для привлечения крупного бизнеса в регионе создали все условия: перебравшиеся сюда компании на пять лет освобождаются от части налогов, а для работников, сменивших локацию, вводятся дополнительные преференции. «Это предложение оказалось очень привлекательным для немцев. Экономика Германии сейчас в стагнации, а после аварии на Райнсбергской АЭС некоторые регионы страны и вовсе оказались непригодны для жизни, ведь в центре Европы случился второй Чернобыль», — подытожил премьер.

Следующие выступления были похожи на предыдущие, пока слово не взял представитель Volkswagen Матс Фосс. Он рассказал, что некоторое время назад компания проиграла ценовую войну с китайскими и индийскими производителями, из-за чего Volkswagen пришлось перейти на производство бытовой техники. Для большей наглядности Фосс продемонстрировал собравшимся новую микроволновку и холодильник, на выпуске которых теперь сосредоточился бывший автогигант.

— Хорошо покупают новую продукцию? — поинтересовался кто-то из журналистов.

— Да, спрос есть, и спрос стабильный. За счет бытовой техники мы смогли выйти из кризиса, сохранить компанию, часть производственных мощностей и сотрудников, — ответил представитель Volkswagen.

— Нет ли проблем с поставками?

— Вообще нет. Скажу больше. После того как в Скандинавском союзе ввели полноценное использование криптовалюты, стало намного проще. Можем отправлять товары в те страны, где собственная валюта пока нестабильна.

После обеда я выселился из гостиницы, но до самолета оставалось еще семь часов, и я решил заехать в то самое IT-поселение, о котором рассказывали на норвежской презентации. Его территория показалась мне достаточно озелененной, а застройка — максимально комфортной. По всему периметру располагались невысокие трехэтажные дома, заказы развозили Яндекс-роботы. Раздумывая, куда зайти перекусить, я набрел на небольшой бар с симпатичной вывеской и заказал томатное гозе. Спустя несколько минут за барную стойку подсел молодой айтишник из Германии, представившийся Робертом. Я воспользовался возможностью выяснить, как живут переселенцы.

— В Норвегии мы уже больше трех лет. Перебраться сюда было совсем не просто из-за жесткой фильтрации, но мы с женой решили, что оставаться на прежнем месте небезопасно, — разоткровенничался Роберт.

— Не пожалели о своем выборе? — спросил я.

— Напротив, оно того стоило. Здесь мы чувствуем себя в полной безопасности и даже и уже думаем о рождении детей. Из-за снижения потока мигрантов здесь резко снизилась преступность. Грабежи, убийства и изнасилования, на которые мы насмотрелись за последние годы на родине, тут большая редкость.

Я, в свою очередь, рассказал, что приехал из России, что я журналист и пишу репортаж, что искренне впечатлен тем фактом, что за охрану границ здесь отвечает ИИ.

— Это вы нашего министра безопасности наслушались? — улыбнулся собеседник. — Но вы должны понимать, что реальная картина всегда немного отличается от нарисованной. За ИИ, безусловно, будущее. Но в Скандинавии все еще не хватает специалистов, обладающих достаточным знанием технологий, и отдать все им на откуп было бы слишком смело. На самом деле к процессу привлекают наемников, которые отвечают за физическую охрану границ, Их зазывают на богатые контракты в компанию Styrke. Де-юре эти ребята подчиняются погранслужбе, но по факту нередко действуют автономно, а порой и вовсе инкогнито. Кстати, там немало парней из вашей страны. И американцев, к слову, тоже немало, — указал он на мужчину, сидящего за одним из столов.

— Думаете, он согласиться поговорить с нами? — спросил я Роберта.

— Возможно, но лучше не показывать ему диктофон и взять всем нам еще пива или чего покрепче, — посоветовал мой новый знакомый.

Посетитель, к которому мы подсели, сначала недоверчиво прислушивался к нашей болтовне, но после второго стакана действительно разговорился. Из рассказа Томаса (на вид ему лет 50) стало понятно, что раньше он служил в армии США, но не захотел участвовать в гражданской войне и перебрался на север Европы. В Норвегии он адаптировался быстро из-за некоторой схожести норвежского и английского языков.

— Мне говорили, что норвежский больше похож на немецкий, — удивился я.

— Лексически они действительно похожи. Но тем, для кого английский — родной, норвежский язык тоже дается довольно просто. Оба они относятся к германской языковой семье и имеют похожее произношение, — прокомментировал Роберт.

— Вы решили не участвовать в конфликте на территории США, но разве работу в Норвегии можно назвать спокойной? — поинтересовался я у Томаса.

— Взвести курок и сбацать рок я готов всегда, но устраивать такое в своей стране — это не для меня. А здесь, как ни странно, пока довольно спокойно. Перестрелки с вооруженными нарушителями иногда бывают, но мониторинговые системы на основе ИИ действительно упрощают нам работу. Пока они еще несовершенны и порой ошибаются, направляя нас на перехват медведей, но по мере их доработки и более широкого внедрения незваных гостей все чаще удается идентифицировать еще на подходе к границе, — объяснил он.

Спустя какое-то время в бар вошел еще один мужчина со светлыми волосами. Взяв бокал пива, он подошел пожать руку Томасу, а тот предложил ему подсесть к нам.

— Знакомься, Эндрю, твой земляк, — кивнул он ему, указывая на меня.

— Приятно встретить тут кого-то из России, — отреагировал он, улыбаясь. — Андрей.

Мы обменялись рукопожатиями. Андрей выглядел подтянутым и моложавым, на вид не старше 45 лет. Он рассказал, что приехал в Норвегию около года назад. В 2020-х участвовал в специальной военной операции, по возвращении стал искать работу.

— Какое-то время работал на уральских стройках, потом на строительстве железных дорог в Сибири. Но меня, признаться, тянуло применить боевой опыт где-то еще. Ехать в Африку не решился — жару совсем не люблю. Здесь климат гораздо комфортнее, — признался Андрей.

С Томасом они быстро поладили — Эндрю снабжал его сигаретами, которые американец постоянно забывал, а тот объяснял русскоязычному коллеге непонятные выражения на английском. Через какое-то время они выяснили, что десять лет назад оба принимали участие в боях за Бахмут, но по разные стороны фронта. Американец приехал туда наемником, а Андрей, уже имевший боевой опыт в Сирии, — в составе ЧВК «Вагнер».

— Сопоставив даты, мы поняли, что несколько недель укрывались буквально в соседних домах, — рассказал Андрей.

— Все верно, несколько раз могли убить друг друга, — подтвердил Томас.

— Каково это — дружить со вчерашним врагом? — не удержался я.

— Мы смотрим на это так: работа есть работа, и наша вражда осталась там, в Бахмуте, — ответил Томас. — А тут мы сейчас, как говорят у вас в России, в одной лодке, иногда в прямом смысле слова, и делаем одну работу.

— Те страницы наших жизней уже в прошлом, — заметил Андрей. — Но тот совместный опыт нас чем-то даже сблизил: мы оба побывали в очень жестких ситуациях, оба несколько раз были ранены, а после тех событий еще и боролись с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР).

— И, несмотря на это, снова пошли в наемники? — удивленно спросил я.

— Возможность хорошо зарабатывать и всегда быть в тонусе — то, за что мы выбираем эту работу снова и снова. Возможно, это привычка к адреналину, — предположил Томас.

— Признайся, ты просто больше ничего не умеешь, — усмехнулся Андрей, похлопав товарища по плечу. — Я знаю, о чем говорю, пробовал его стряпню. А я вот хочу вернуться в Россию — через несколько лет, когда наше присутствие здесь перестанет быть актуальным, и зову Тома с собой, — кивнул он приятелю. — Возьмешь «Русский гектар», будешь на пенсии кроликов разводить, научу тебя с огородом управляться.

— Варить себе борстч? — с улыбкой ответил Томас. — Не уверен, что мне будет комфортно в России, русский — очень сложный язык. Хотя Эндрю так часто говорит про вашу страну, что я уже решил как минимум съездить туда и увидеть все своими глазами.

Постепенно Андрей становился все более разговорчивым: сказывалась, видимо, радость от встречи с земляком. Когда Роберт и Томас отошли покурить, он рассказал мне, что в функционал наемников входит охрана нефтяных платформ и обеспечение их защиты от повреждений.

— Ну, это, наверное, наиболее спокойная часть вашей работы, — предположил я, пытаясь не выдать своей заинтересованности.

— Возможно, так бы все и было, если бы не отморозки из Green Power. От них очень много проблем. Сначала они пытались атаковать наши вышки дронами, теперь в ход пошли еще и субмарины-камикадзе, — сказал Андрей.

— Но как им это удается, если у вас выстроена система охраны границ? — не понял я. — С какого расстояния запускаются эти дроны?

— Сначала мы сами недоумевали, — признался Андрей. — Только через некоторое время удалось выяснить, что атаки на платформы они координируют с земли, приезжая в страну под видом туристов-походников, или с частных яхт. А отлавливать всех туристов и яхтсменов — это уже не в нашей компетенции, для этого пришлось бы вводить режим ЧС.

— Неужели норвежские власти не могут помогать в их поимке? Ведь это же в их интересах, — возмутился я.

— Если они признают проблему экотерроризма, им придется решать ее радикально и в сотрудничестве с другими странами. Но если в стране станут задерживать или обыскивать каждого туриста, у нас начнутся проблемы. Экономика страны просядет, отношения с соседями испортятся. Им проще нанять для охраны таких, как мы, а все ЧП на платформах списывать на криворуких арабских рабочих, — объяснил Андрей.

— Томас сказал, что системы на основе ИИ помогают вам выявлять тех, кто прибывает сюда с дурными намерениями, — заметил я.

— Такой момент действительно есть, с ними нам стало проще, но и зеленые в ответ на наши наработки совершенствуют свои системы обхода, — развел руками Андрей.

Несколько часов в баре пролетели незаметно, пора было ехать в аэропорт. И тут мне тоже встретился приятный собеседник. Проверив мой паспорт, норвежский пограничник признался в симпатиях к России и рассказал, что недавно наконец исполнил свою мечту — побывал в Москве. «Кремль оказался ровно таким, каким я видел его на открытках, а жена была в восторге от вашей пастилы», — сообщил офицер.

Из короткого разговора с ним я уяснил, что «европейская повестка» в Скандинавии полностью утратила популярность после распада ЕС.

«Люди задумались и поняли, что у них, возможно, куда больше общего с русскими, чем с европейцами и уж тем более американцами. Русским чужды лицемерные улыбки и попытки прикрыться красивой картинкой, вы не пытаетесь казаться лучше других, и за это вас уважают», — сказал напоследок норвежец.