«Неприятно быть рядом со Сталиным» Как тело вождя народов выносили из Мавзолея Ленина под покровом ночи

31 октября 1961 года, ровно 65 лет назад, тело Иосифа Сталина вынесли из Мавзолея, где оно пролежало более восьми лет вместе с телом Владимира Ленина. Вождя народов закопали у Кремлевской стены. Захоронение проводилось в режиме строжайшей секретности — власти боялись массовых волнений, поэтому действовать нужно было незаметно и быстро. Вопреки опасениям, народ воспринял перенос тела Сталина в основном равнодушно, и штурмовать Красную площадь никто не стал. Так Никита Хрущев завершил расправу над покойным лидером СССР, культ личности которого он взялся развенчивать пятью годами ранее. «Лента.ру» — о том, как принималось и выполнялось решение о перезахоронении Сталина и к каким последствиям оно привело.

***

Вынести тело Иосифа Сталина из Мавзолея хотели еще в 1956 году, когда Никита Хрущев осудил культ личности на XX съезде КПСС. Против этого выступили на родине павшего властелина. В Тбилиси начались массовые волнения, Хрущев приказал первому секретарю местной компартии Василию Мжаванадзе немедленно навести порядок. Тот был человеком мягким и не согласился с предложением главы МВД Грузии разогнать митингующих водометами — мол, пожилые люди и дети простудятся.

На второе утро протестов драмтеатр Гори, родного городка опального вождя, командировал в столицу республики двух актеров, загримированных под Сталина и Ленина. Они прибыли к памятнику Сталину, где кучковались недовольные, и по просьбе самих митингующих расцеловались, показывая единение и дружбу.

«Ленин» и «Сталин» простояли в кузове грузовика целый день. «Ильич» время от времени выкидывал вперед правую руку и выкрикивал: «Да здравствуют Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин!» А «Сталин» посасывал трубку и медленно, по-сталински, расхаживал туда-сюда.

На третий день к митингующим тбилисцам присоединились приехавшие из других городов сталинисты. Однорукий полковник из Краснодара устроил вождю мирового пролетариата «допрос», а под конец сказал:

В обед «Сталин» и «Ленин» отпросились на вечерний спектакль. История, которую описал в своих мемуарах режиссер Георгий Данелия, завершилась трагически: по приказу из Москвы в Тбилиси вошли внутренние войска МВД, и пролилась кровь митингующих. Лишний раз злить народ Хрущев тогда не решился. Сталина вынесли из Мавзолея только пять лет спустя.

«Неудивительно, что Хрущев озверел»

К октябрю 1961 года идея выноса тела Сталина из Мавзолея была далеко не новой. Еще после ХХ съезда КПСС по всей стране прокатилась волна открытых партийных собраний. Коммунистам и беспартийным активистам зачитывали текст закрытого доклада Хрущева о культе личности и его последствиях. На этих собраниях, а затем летом, при обсуждении постановления ЦК «О преодолении культа личности», шквалом летели вопросы и даже требования, чтобы Сталина вынесли из Мавзолея Ленина на Красной площади. Все это фиксировалось местными партийными руководителями и отправлялось в сводках в Москву, на Старую площадь, в ЦК КПСС. Всего там получили две тысячи писем на тему культа личности, авторы десятой части требовали немедленной «чистки» Мавзолея. Тело Сталина предлагалось изъять и захоронить.

Почему эта инициатива не прошла после XX съезда, однозначно ответить сложно: архивные документы, которые могли бы пролить свет на данный вопрос, до сих пор находятся на секретном хранении. При этом очевидно, что в 1956 году произошло несколько событий, неблагоприятных для антисталинского курса Хрущева: массовые просталинские волнения студентов в Грузии, первые антисталинские выступления интеллигенции, ввод советских войск в Венгрию, резкое неприятие развенчания культа Сталина в Китае, Албании, КНДР, Северном Вьетнаме.

По словам историка-архивиста Леонида Максименкова, летом и ранней осенью 1961 года ничто не предвещало антисталинской кампании: всего за месяц до начала XXII съезда Хрущев с большой помпой открыл грандиозную ГЭС в Сталинграде — никто тогда и представить не мог, что совсем скоро город-герой переименуют в Волгоград, а Сталинградскую битву — в Битву на Волге.

Триггером новой волны развенчания культа личности послужил конфликт между КПСС и Коммунистической партией Китая, вспыхнувший прямо на съезде «строителей коммунизма» из-за Албании: Хрущев неожиданно обрушился с критикой на руководство Албанской партии труда, но премьер Госсовета КНР Чжоу Эньлай выступил в защиту этой маленькой, но гордой страны и в знак протеста покинул зал заседаний. Он также посетил Мавзолей Ленина — Сталина и возложил двум вождям два равноценных венка.

22 октября 1961-го прошла закрытая встреча Хрущева и Чжоу Эньлая, после которой раскол оформился окончательно — не в последнюю очередь из-за оценки Сталина советским руководством, которую китайцы категорически не разделяли.

«Неудивительно, что Хрущев озверел, — объясняет «Ленте.ру» кандидат исторических наук Максименков. — Предсказуемо и то, что главным виновником раскола он посчитал покойного Сталина. Немедленно дал отмашку на антисталинский шабаш. Вдруг в каждом втором выступлении заговорили о сталинских преступлениях. Под занавес съезда руководители крупнейших парторганизаций страны (Москвы, Ленинграда, Украины, Грузии) предложили вынести тело Сталина из Мавзолея».

Апогеем этих требований, как известно, стала речь старой большевички Доры Лазуркиной, прошедшей через сталинские лагеря. Она внесла в обсуждение мистический элемент, рассказав ошарашенным делегатам, что накануне ей явился «как живой» Ленин и заявил:

После такого откровения съезду немедленно представили резолюцию для голосования. Ее зачитал председатель Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Николай Шверник. Пять тысяч делегатов проголосовали за резолюцию поднятием рук. Дальнейшее сохранение саркофага с гробом бывшего вождя в Мавзолее признавалось нецелесообразным, поскольку Сталин «серьезно нарушил ленинские заветы», «злоупотреблял властью», допустил «массовые репрессии против честных советских людей и другие действия в период культа личности». Постановление съезда КПСС обжалованию не подлежало.

«Хрущев неслучайно провел свое решение на съезде партии, — уточняет Максименков. — По уставу КПСС съезд считался высшим органом партийной власти. Иначе пришлось бы идти по аппаратным коридорам».

«Все делалось тихо»

Изначально Сталина хотели похоронить в могиле его покойной супруги Надежды Аллилуевой на Новодевичьем кладбище. Но Хрущев боялся, что сторонники или противники вождя могут похитить тело, тогда как некрополь у Кремлевской стены круглосуточно охранялся.

«Партия восприняло все дисциплинированно, — констатирует историк Леонид Максименков. — Тем более что много предложений о "выносе тела Сталина из Мавзолея" звучало на партийных собраниях весной 1956 года, когда коммунистам читали текст закрытого доклада Хрущева. Так что это запоздало решенный вопрос. Да и на дворе было другое время».

Власти всерьез опасались эксцессов, поэтому 31 октября 1961 года перед Мавзолеем наспех соорудили забор из досок. На Красной площади проходила репетиция парада по случаю 44-й годовщины Октябрьской революции. За лязгом военной техники по брусчатке никто не обратил внимания на земляные работы у Кремлевской стены. Встречающиеся в различных источниках утверждения о том, что любопытные заметили возню у Мавзолея, ошивались поблизости и заглядывали через забор, скорее всего, выдуманы или сильно преувеличены.

«Было очень много домыслов о каких-то демонстрациях, — рассказывал «Ленте.ру» очевидец событий, офицер Кремлевского полка Владлен Гурковский. — Ничего подобного не происходило. Никто не знал, что в этот день будет перезахоронение. Объявлений никаких не было, все делалось тихо, чтобы не вызывать шумихи».

У наследников Сталина разрешения никто не спрашивал, даже в голову не пришло пригласить их попрощаться с отцом и дедом: его дочь Светлана тогда тихонько работала в Институте мировой литературы, предпочитая не отсвечивать, сын Василий находился в ссылке в Казани, а из членов комиссии по перезахоронению в назначенный час не досчитались руководителя Грузии Мжаванадзе, который объяснил свое отсутствие сильным недомоганием. Поговаривали, что он не захотел возвращаться в республику в роли могильщика Сталина.

Шверник приказал снять с мундира вождя Звезду Героя Социалистического Труда, а золотые пуговицы срезать и заменить на латунные. Их вместе с наградой передали в специальную комнату в Мавзолее, где хранились награды всех похороненных в пантеоне у Кремлевской стены. Еще один участник церемонии — председатель КГБ Александр Шелепин — признавался своему преемнику Владимиру Семичастному, что «чувствовал себя вандалом», но не мог пойти против решения партии.

Около девяти часов вечера офицеры КГБ аккуратно переложили тело из саркофага в деревянный гроб, накрыв его темной вуалью. Открытыми при этом остались лицо и половина груди покойного. Начальнику столярной мастерской Шанину, под руководством которого изготавливался гроб, дали команду закрыть его крышкой и заколотить гвоздями. Причем гвоздей у него при себе не оказалось. Замешательство длилось несколько минут, пока гвозди не нашлись в комендатуре. К гробу прибили фуражку единственного в истории СССР генералиссимуса.

Из боковой двери Мавзолея к деревянным козлам Сталина несли восемь человек. «Я стоял прямо на пути следования траурной процессии, — вспоминал Гурковский. — Впереди шел Шверник, его поддерживали под руки начальник охраны и заместитель начальника охраны, а дальше несли гроб офицеры. За ними шли члены правительственной комиссии».

По свидетельствам очевидцев, Шверник в момент предания земле тела Сталина не смог сдержать слез. После некоторой паузы гроб на веревках аккуратно опустили вниз. По свидетельству Гурковского, некоторые участники церемонии бросили на гроб по горсти земли. Затем солдаты закопали могилу. На Красной площади грянул марш, пошли парадные расчеты техники, как бы отдавая последние почести бывшему главнокомандующему.

Если верить сотруднику личной охраны Сталина Юрию Соловьеву, вместо земли на гроб насыпали раствор бетона, равный по объему кузову грузовика. «Замуровали якобы для безопасности, чтобы никто не вырыл и не утащил гроб с телом», — пояснил майор в отставке в начале 2000-х.

Примерно в 11 часов все было завершено. Уставшие члены комиссии по перезахоронению отправились по домам, солдат отпустили в казармы.

Согласно архивным данным Максименкова, «общество, быть может, инстинктивно почувствовало неловкость этой затеи». «Простой народ постановлением съезда КПСС о выносе Сталина из Мавзолея "в другое место" недоволен, — записал в дневнике современник событий, историк Сергей Дмитриев. — Недовольны и всей грязью, что так обильно выволокли на трибуну съезда».

Дмитриев также привел свой разговор с таксистом: тот всерьез опасался, что случившееся аукнется советским военным в ГДР (в разделенном Берлине в те дни сохранялась напряженная ситуация: советские танки стояли против американских). На Дмитриева также произвело сильное впечатление увиденное на следующий день в аудитории МГУ, где спешно сняли со стены портрет Сталина, повесив вместо него Маркса и Энгельса.

Решение съезда многим добавило головной боли. Так, Учпедгизу (Учебно-педагогическое государственное издательство) пришлось в срочном порядке отзывать учебники, гигантские тиражи которых успели разойтись по школам и вузам. Печать «Географии СССР» остановили в разгаре процесса. Во всех этих книгах упоминался Мавзолей Ленина — Сталина и размещалось фото с соответствующей надписью над входом в здание. Фамилию опального вождя требовалось срочно убрать.

«Считаю необходимым произвести выдирку в отпечатанных экземплярах и исправления в тех, которые не завершены производством», — докладывал министр просвещения РСФСР Евгений Афанасенко в ЦК КПСС. 20 ноября там дали согласие на проведение спецоперации. В 900 тысячах учебников вручную вырывали запретные страницы и вклеивали новые.

«Смена курса была проведена явочным порядком»

После акции у Кремлевской стены десталинизация действительно ускорилась. Прошла повсеместная замена названий городов, областей, улиц и площадей. Имя Сталина сняли с вывесок заводов, фабрик, колхозов, совхозов, институтов, школ. Станция московского метро «Сталинская» стала «Семеновской», «Стадион имени Сталина» — «Измайловской», «Завод имени Сталина» — «Автозаводской». Заодно изъяли миллионы томов произведений и собрания сочинений вождя из библиотек, повсюду со стен сняли его портреты, убрали бюсты и снесли памятники. У лауреатов Сталинской премии принудительно забрали их дипломы и медали с профилем вождя и заменили их на знаки и дипломы Государственной премии.

По словам исследователя вопроса Леонида Максименкова, массовых проявлений несогласия с этим решением зафиксировано не было — как и особой радости. На нескольких заводах прошли митинги в поддержку решения съезда, в газете «Правда» напечатали «письма трудящихся», одобривших вынос тела из Мавзолея. Но всесоюзной кампании не получилось.

«Позвольте и мне присоединить свой голос счастья и благодарности за решение ХХII съезда нашей партии, покончившее с оскорбительным для нашего народа положением дел в Мавзолее Ленина, — сообщал в своем письме некто Г. Лариков из Мурманской области, — когда рядом с нашим великим учителем и человеком большой души находился тот, кто сеял горе и ужас в семьях и в народе своими беззакониями и зверствами, кто сменил долг коммуниста на безудержное самовосхваление и поставил под удар дело коммунизма. Еще раз спасибо!»

После отставки Хрущева в октябре 1964 года новое руководство СССР во главе с Леонидом Брежневым пересмотрело некоторые решения, принятые в рамках десталинизации.

«Смена курса была проведена явочным порядком, — констатирует историк-архивист Максименков. — В докладе о двадцатилетии Победы Брежнев впервые за многие годы упомянул имя Сталина без брани, чем вызвал восторг и бурные аплодисменты всего Кремлевского дворца съездов. Разумеется, никто не собирался возвращать тело генералиссимуса в Мавзолей».

Новому руководству СССР досталась в наследство щекотливая проблема: на могиле Сталина не было памятника, тогда как над захоронениями Свердлова, Дзержинского, Фрунзе, Калинина высились их мраморные бюсты. С эстетической точки зрения это выглядело вызывающе, уверяет Максименков.

Этот вопрос очень тревожил и товарищей в «странах народной демократии», как тогда называли дружественные СССР государства социалистической ориентации. Отсутствием бюста на могиле обеспокоился руководитель Чехословакии Густав Гусак: когда-то он сам пострадал из-за Сталина, но обратил внимание советских коллег, что оставлять захоронение без надгробного монумента — неправильно.

Во второй половине 1960-х проблема памятника на могиле Сталина обсуждалась на высшем партийном уровне. Повод поставить наконец точку в этом вопросе представился в декабре 1969 года, когда исполнялось 90 лет со дня рождения усопшего властелина (если придерживаться официально принятой тогда даты).

«Юбилей почти совпадал с готовившимся грандиозным празднованием столетия со дня рождения Ленина в апреле 1970 года, — напоминает историк Максименков. — Так что операцию "Бюст" нужно было провести филигранно. По классической большевистской схеме. Скрепя сердце, 17 декабря Политбюро без записи в протокол фактически предопределило положительное разрешение коллизии».

По данным эксперта, в поддержку установки бюста выступили руководители Белоруссии, бывшие партизаны Кирилл Мазуров и Петр Машеров. Их идею поддержала «русская партия» в Политбюро в лице Алексея Косыгина и Михаила Суслова. Группа украинских лидеров во главе с Николаем Подгорным, Петром Шелестом и Владимиром Щербицким — бывшими выдвиженцами Хрущева — напротив, приняла это решение без энтузиазма.

Так 25 июня 1970 года на могиле Сталина появился бюст из серого гранита. Его автор — советский скульптор Николай Томский. Судя по чертам лица, образцом для портрета послужил довоенный образ вождя.

«Образ Верховного главнокомандующего появился в кинофильмах, на страницах литературных произведений, в научной исторической литературе, — подытоживает Максименков. — И, конечно же, на страницах мемуаров маршала Жукова и других военачальников».

Судьба других мавзолеев, в которые когда-то положили тела великих вождей своих народов, сложилась по-разному. В Софии (Болгария) тело Георгия Димитрова после смены власти в стране вынесли и захоронили в 1990 году, его усыпальницу взорвали. Маршал Иосип Броз Тито лежит в мавзолее в Белграде (Сербия) до сих пор, причем в 2013-м к нему «подселили» его вдову Йованку.

В странах азиатского социализма институт мавзолея с телом вождя и вовсе получил непререкаемый и даже священный статус. В Ханое (Вьетнам) величественно возвышается Мавзолей Хо Ши Мина, в Пекине (Китай) — Мао Цзэдуна, в Пхеньяне (КНДР) лежат «солнца нации» Ким Ир Сен и Ким Чен Ир. Их усыпальницы, по словам Максименкова, остаются символами стабильности власти и морально-политического единства общества.