«Мы не боимся быть собой» Когда в истории России появилась независимость, в чем ее отличие от суверенитета и при чем тут Наполеон?
Слово «независимость» мы встречаем постоянно — в речах политиков, официальных документах и спорах о настоящем и будущем России. Однако в российской истории оно появилось сравнительно недавно. До начала XX века о независимости почти не говорили: ее не ставили под сомнение, статус Российской империи как великой державы считался очевидным. Лишь революционные события 1917 года, распад государства и внешнее давление впервые поставили вопрос о самой возможности сохранить самостоятельность страны. Что означало слово «независимость» в разные эпохи, как это понятие вошло в русский политический язык и чем оно отличается от «суверенитета» — в материале совместного проекта «Ленты.ру», Mash и политолога Алексея Чеснакова «По понятиям: русский политический словарь».
«Независимость» соединяет в себе представления о свободе и ответственности. В самом общем смысле это способность человека, общества или государства самостоятельно определять свою судьбу, не находясь под внешним контролем или принуждением.
На уровне отдельного человека «независимость» означает способность мыслить и действовать самостоятельно, принимая решения и неся за них ответственность. В политическом измерении это понятия относится к государствам и народам и описывает их положение по отношению к внешней власти. При этом «независимость» не тождественна суверенитету. Суверенитет — политико-правовая категория, обозначающая верховную власть внутри государства и ее признание вовне. «Независимость» шире: она затрагивает экономику, культуру, науку и способность к самостоятельному развитию. В этом смысле речь идет не столько о правовом статусе, сколько о реальной возможности государства действовать в собственных интересах.
При этом важно понимать, что абсолютная независимость — скорее идеал, чем достижимое состояние. В реальности люди живут в обществах, а государства существуют в системе международных отношений, где любая самостоятельность предполагает форму взаимозависимости. На это обращал внимание философ Семен Франк, отмечавший, что независимость всегда носит относительный характер и определяется местом субъекта среди других.
Но в этом смысле независимость — не изоляция, а способ занять собственное место среди других.
Политолог, руководитель научного совета Центра политической конъюнктуры (ЦПК) Алексей Чеснаков отмечает, что независимость — базовое условие, при котором государство может действовать как самостоятельный субъект политики: принимать решения, защищать безопасность, определять внешнеполитический курс и отвечать за собственное развитие.
Независимость — фундаментальное для выживания, развития и процветания любой нации состояние
Поэтому независимость — не отвлеченный идеал. В самом общем смысле она описывает положение человека, общества или государства по отношению к внешней власти и контролю. В политическом смысле это способность страны самостоятельно распоряжаться своей судьбой.
История слова «независимость» тесно связана с развитием глагола «зависеть». Как отмечал советский лингвист Виктор Виноградов, это слово вошло в русскую деловую речь в начале XVIII века под влиянием южнославянских языков.
Впервые глагол «зависеть» фиксируется в переписке придворных Петра I. Так, давая письменные рекомендации по общению с поляками, канцлер граф Федор Головин напоминал князю Сергею Долгорукому, что успех любого межгосударственного альянса зависит от согласованных действий сторон.
Постепенно это значение переносилось и на людей. В церковной и публицистической речи XVIII века начали говорить о зависимости грешников от пороков, страстей или обстоятельств — по аналогии с зависимостью слуги от господина. Речь шла о несамостоятельности, связанной с положением или статусом.
Слово «независимость», по-видимому, возникло как калька с французского indépendance или немецкого die Unabhängigkeit
Под влиянием европейских языков и философской традиции «независимость» приобрела отчетливый политический смысл. Уже в середине XVIII века это понятие использовалось для описания отношений власти и подчинения — как между людьми, так и между государствами. Философ Яков Козельский в «Философических предложениях» — одном из первых систематических философских трудов на русском языке — рассуждая о естественном происхождении общества, писал, что ради совместной жизни людям пришлось отказаться от своей изначальной склонности к независимости.
Александр Радищев, переводя труды французского просветителя аббата Мабли, писал о стремлении древних греков к независимости как характерной черте их политической культуры
В этих размышлениях «независимость» понималась прежде всего как состояние, противоположное нахождению под чужой властью. В широком смысле слово сближалось с понятием свободы и часто употреблялось рядом с ним. В международной политике значение слова актуализировалось на фоне конфликтов между империями и их колониями. Американская война за независимость 1775-1783 годов стала одним из ключевых примеров, определивших дальнейшее употребление термина в контексте подъема национальных движений в Европе.
К концу XVIII века слово вошло и в язык дипломатии Российской империи. В проекте восстановления греческого государства, составленным по-французски, Екатерина II предлагала сделать его независимым как от Российской, так и от Австрийской империи.
Греческий проект — геополитический план Екатерины II, разработанный в конце 1770-х — начале 1780-х годов совместно с князем Григорием Потемкиным и канцлером Александром Безбородко.
Согласно замыслу, Россия в союзе с Австрией должна была нанести решающее поражение Османской империи и вытеснить турецкие войска из Европы. На месте европейских владений Османов предполагалось восстановить греческое государство со столицей в Константинополе. Его правителем планировалось сделать внука Екатерины — великого князя Константина Павловича, брата будущих императоров Александра I и Николая I. Россия при этом рассчитывала получить контроль над черноморскими проливами и значительные территории на юге.
Проект так и не был реализован. Несмотря на успехи в русско-турецких войнах 1768-1774 и 1787-1791 годов, присоединение Крыма в 1783 году и выход к Черному морю, восстановить греческое царство не удалось. Австрия проявила себя как ненадежный союзник, а европейские державы последовательно противодействовали чрезмерному усилению России на Балканах.
Следует установить, что это новое государство, правитель которого будет наследственным, имеет навсегда остаться совершенно независимым и не может никогда быть присоединено ни к России, ни к Австрии
К концу столетия понятие прочно закрепилось и в литературе, и в официальной риторике. Это отразилось в Словаре Академии Российской 1789-1794 годов — главном языковом документе эпохи, где для слова «зависимость» приводятся два значения:
- относительность, принадлежность вещи, заимствующей от кого или от чего свое существование или действие;
- подчинненость, подвластность.
Уже для современников Павла I в слове «независимость» соединялись идеи свободы, самодостаточности и неподчиненности — применимые как к отдельному человеку, так и к государству или народу
В XIX веке слово «независимость» постепенно вышло за пределы философских рассуждений и стало частью разных языковых регистров — от науки и публицистики до официальной риторики. Им пользовались как при описании физических явлений, так и в простонародной крестьянской речи.
В международной политике «независимость» прежде всего связывалась с борьбой народов за освобождение от чужой власти. Именно в этом значении слово часто звучало в контексте национальной политики Российской империи. Во время польских восстаний XIX века требование независимости стало ключевым политическим лозунгом.
После победы Александра I в Наполеоновских войнах на Венском конгрессе было принято решение о создании Царства Польского, вошедшего в состав Российской империи на правах личной унии с российским императором.
Хотя де-факто Царство Польское обладало широкой автономией — собственной конституцией, парламентом и армией, — значительная часть польской шляхты стремилась к полной независимости и восстановлению суверенной государственности. В течение XIX века это привело к серии протестов и вооруженных выступлений против российских властей, крупнейшими из которых стали Ноябрьское и Январское восстания.
Ноябрьское восстание началось в Варшаве в ноябре 1830 года с выступления кадетов, к которому вскоре присоединились армия и часть дворянства. После кровопролитных сражений и осады столицы восстание было подавлено русскими войсками под командованием фельдмаршала Ивана Паскевича. Его последствия оказались крайне тяжелыми: Царство Польское было лишено автономии, десятки тысяч человек отправились в эмиграцию, многие были сосланы в Сибирь или погибли. В Варшаве была возведена крепость, орудия которой были направлены на город.
В период Великих реформ Александра II польским территориям частично вернули элементы культурной и административной автономии: было разрешено открыть университет, расширено участие поляков в местном управлении. Однако в январе 1863 года в Варшаве вновь вспыхнуло восстание.
В отличие от событий 1830-1831 годов, к этому времени Польша уже не имела ни автономии, ни собственной армии. Вооруженное сопротивление приняло форму партизанской войны, но и оно было подавлено. Январское восстание стало последней крупной попыткой польского национального движения XIX века добиться независимости вооруженным путем.
В 1832 году губернатор осажденной Варшавы граф Ян Круковецкий заявил российскому фельдмаршалу Ивану Паскевичу, что поляки «взялись за оружие для завоевания независимости в тех границах, которые некогда отделяли их от России».
Даже безусловная независимость Царства Польского была бы для них не более чем ступенью для достижения дальнейшей цели
Параллельно «независимость» закрепилась в дипломатическом языке как самостоятельная категория.
К середине XIX века признание независимости новых государств стало инструментом политики великих держав, позволяющим влиять на баланс сил в Европе и за ее пределами
При этом характерно, что само слово почти никогда не использовалось для описания положения Российской империи в системе международных отношений. Как объяснил в разговоре с «Лентой.ру» доктор исторический наук, профессор НИУ «Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ) Кирилл Соловьев, после Петровской эпохи государство не сомневалось в собственной независимости.
После Наполеоновских войн положение Российской империи как великой державы никто не ставил под сомнение
Даже поражение в Крымской войне не изменило этой логики. Петербургские дипломаты не апеллировали к теме независимости, поскольку не видели в ней проблемы: вопрос о самостоятельности государства просто не стоял, отмечает эксперт.
Крымская война началась в 1853 году как конфликт между Российской империей и коалицией в составе Великобритании, Франции, Османской империи и Сардинского королевства.
Поводом к войне стало обострение спора великих держав за влияние на Ближнем Востоке. В частности, Россия настаивала на праве защиты православных подданных османского султана, а также вступила в дипломатический конфликт с Францией из-за контроля над христианскими святынями в Палестине, включая храм Рождества Христова в Вифлееме.
К концу 1855 года активные боевые действия практически прекратились. После угрозы вступления в войну Австрийской империи на стороне союзников российское правительство согласилось на предварительные условия мира. Окончательные договоренности были выработаны на Парижском конгрессе и закреплены мирным договором, подписанным 30 марта 1856 года.
Парижский трактат гарантировал территориальную целостность Османской империи, предусматривал передачу ей дельты Дуная, присоединение Южной Бессарабии к Молдавскому княжеству — вассалу Османской империи, а также демилитаризацию Черного моря и Аландских островов. Положение о запрете Российской империи иметь военный флот на Черном море было отменено лишь в 1871 году.
Зато внутри страны понятие получало все большее значение. Это было связано с формированием новых общественных институтов и с интеллектуальными спорами о судьбе России. Западники связывали отставание страны с недостаточным усвоением европейских институтов и практик, тогда как славянофилы настаивали на самостоятельности исторического пути. Публицист Константин Аксаков писал, что именно отказ от подражания Западу и признание собственной инаковости и есть подлинная независимость.
Во втором воззрении именно есть независимость, есть сознание самостоятельности, которая не боится сказать иностранцам: «нет, мы совсем другие, чем вы». (…) Мы не боимся быть непохожими на наших западных соседей; мы не боимся быть собою
Близкий к славянофилам философ Константин Леонтьев подчеркивал, что внешняя, политическая независимость лишена смысла без внутренней, духовной самобытности.
Политическая независимость нации есть сторона дела более внешняя, материальная (...) самобытность, своеобразие учреждений (...) есть [его] внутренняя, духовная сторона
Еще одно важное измерение понятие «независимость» приобрело в контексте Великих реформ Александра II. Освобождение крестьян от крепостной зависимости в официальных документах описывалось именно через категорию зависимости, а не рабства. Историк Константин Кавелин, готовивший записки для императора, писал о необходимости «освободить крестьян вполне, совершенно, из-под зависимости от их господ».
человек находилось в крепостной зависимости, согласно переписи населения Российской империи 1858-1859 годах
Как отметил Кирилл Соловьев, слово «зависимость» позволяло обсуждать крепостное право в более нейтральном и допустимом для официальной речи ключе.
Крепостная зависимость — нейтральное словоупотребление, не слишком эмоционально окрашенное. В публицистике же чаще говорили жестче — о рабстве
Понятие «независимость» получило и институциональное воплощение. Судебная реформа 1864 года закрепила принцип независимости суда, предполагавший защиту судебных решений от вмешательства административной власти. Реальность этого принципа подтверждали резонансные процессы — в частности, дело революционерки Веры Засулич, оправданной судом присяжных, несмотря на доказательства ее прямого участия в покушении на петербургского градоначальника Федора Трепова.
После Октябрьской революции 1917 года слово «независимость» стало частью большевистской программы национального самоопределения. Новая власть обещала народам бывшей империи право самим решать свою судьбу — вплоть до отделения и создания собственного государства.
Для большевиков этот лозунг был не только идеологическим, но и политическим инструментом: он помогал разрушить старую имперскую модель, привлечь на сторону революции национальные движения и легитимировать новую советскую власть на окраинах бывшей империи.
Именно признанием независимости государств польского, латышского, литовского, эстляндского, финского мы медленно, но неуклонно завоевываем доверие самых отсталых, всего более обманутых и забитых капиталистами, трудящихся масс соседних маленьких государств
В теоретических работах право на независимость было сформулировано предельно широко. Владимир Ленин прямо писал, что самоопределение народов означает возможность государственного отделения.
Под самоопределением наций разумеется государственное отделение их от чуженациональных коллективов, разумеется образование самостоятельного национального государства.
После революции требования независимости выдвинули многие территории бывшей Российской империи. Финляндия, Польша и другие народы добивались собственной государственности.
В декабре 1917 года Совет народных комиссаров (СНК) постановил признать государственную независимость Финляндской республики.
Совет Народных Комиссаров (...) постановляет (...) признать государственную независимость Финляндской республики
Однако уже в первые годы советской власти это право стало сочетаться с задачей сохранить управляемость нового государства. Внутри РСФСР, а затем и СССР формировалась система союзных и автономных республик: они обладали признаками государственности, но были встроены в централизованную систему власти.
В советской модели «независимость» признавалась как право народов, но внутри СССР ограничивалась властью союзного центра
Право народов на самоопределение стало одним из принципов советской национальной политики сразу после революции. В 1917 году Декларация прав народов России провозгласила равенство наций и их право свободно определять свою судьбу — вплоть до отделения и создания самостоятельного государства.
Для большевиков этот лозунг имел не только идеологическое, но и политическое значение: он помогал привлечь на сторону новой власти национальные движения на окраинах бывшей Российской империи.
Позднее право выхода союзных республик из СССР было закреплено во всех советских конституциях — 1924, 1936 и 1977 годов. Однако долгое время оно оставалось декларативным. Реальной процедуры выхода не существовало, а ключевые решения принимались союзным центром и партийным руководством.
На практике самоопределение понималось прежде всего как культурная и административная автономия внутри единого государства. Республикам гарантировались язык, образование, собственные органы власти и формальные признаки государственности, но политический суверенитет оставался ограниченным.
Только в годы перестройки право выхода стало реальным политическим требованием. В 1990 году был принят закон «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР». Однако к этому моменту союзная система уже находилась в глубоком кризисе.
В итоге именно требование независимости республик стало одним из факторов распада СССР в 1991 году.
На практике это право оставалось декларативным. Работающей процедуры выхода из состава СССР не существовало, а ключевые политические решения принимались через общесоюзные партийные структуры. Реальным политическим требованием вопрос о выходе республик из СССР стал только в годы перестройки.
В 1920-1930-е годы национальная политика все больше смещалась в сторону укрепления центра. Поэтому «независимость» в советском контексте часто существовала как декларация: она подчеркивала право народов на самоопределение и добровольный характер Советского Союза, но не означала реальной политической самостоятельности республик.
При этом революция и Гражданская война впервые поставили под вопрос независимость самой России. Распад старого государства, экономический коллапс и иностранная интервенция сделали проблему сохранения самостоятельности центральной для нового режима.
В международной политике независимость Советской России стала вопросом признания. В программе послевоенного устройства мира президент США Вудро Вильсон говорил о необходимости обеспечить новому государству возможность самостоятельно определять свое политическое развитие.
Во время Великой Отечественной войны понятие «независимость» окончательно вошло в мобилизационную риторику. Борьба с нацистской Германией осмыслялась как защита Родины, ее свободы и независимости. Это слово стало частью официальных лозунгов, плакатов и обращений к населению.
Одновременно слово активно использовалось во внешней политике. Советская пропаганда говорила о борьбе колониальных народов за независимость, о праве стран Азии, Африки и Латинской Америки освободиться от западного империализма.
«Независимость» стала одним из ключевых слов антиколониального и антизападного словаря СССР
Внутри страны у понятия появилось и институциональное измерение — прежде всего в сфере права, при переходе к новому пролетарскому правосознанию. В советских конституциях закреплялся принцип независимости суда. Однако он понимался специфически: судьи должны были руководствоваться не только законом, но и социалистическим правосознанием — принципом революционной целесообразности. Это означало подчинение судебной практики политическим целям.
Отказ от разделения властей, избираемость судей и практика показательных процессов делали независимость суда во многом декларативной. Суд рассматривался не как автономный институт, а как инструмент воспитания гражданской дисциплины и защиты интересов диктатуры пролетариата. Только в конце 1980-х годов, в условиях перестройки, начался возврат к общеправовому пониманию принципа независимости суда. Закон «О статусе судей СССР» 1989 года ввел гарантии несменяемости, запрет вмешательства в правосудие и связал независимость с принципом гласности.
В годы перестройки слово «независимость» стало еще и политическим требованием — уже не только во внешней риторике, но и внутри самого Советского Союза. В республиках, прежде всего прибалтийских, возникли народные фронты, которые первоначально поддерживали курс Михаила Горбачева на перестройку и требовали демократизации, расширения самостоятельности и перераспределения полномочий. Но по мере ослабления союзного центра требования автономии и суверенитета сменились курсом на выход из СССР. Противоречие между формальным правом республик на самоопределение и реальной централизацией стало одной из причин распада СССР. Республиканский статус, собственные органы власти и установленные границы создали для этого готовую политико-правовую рамку. В результате СССР распался по границам союзных республик.
Нас не должно пугать объявление рядом республик своей независимости
«Парадом суверенитетов» называют процесс принятия союзными республиками и автономиями СССР деклараций о государственном суверенитете в 1988-1991 годах. Автором этого выражения считают народного депутата РСФСР Петра Зерина.
Первой декларацию о суверенитете приняла Эстонская ССР в ноябре 1988 года. Вслед за ней аналогичные документы появились в других союзных республиках. При этом сначала речь шла не всегда о полной независимости, а о верховенстве республиканских законов над союзными и перераспределении власти в пользу республик.
Ключевую роль в этом процессе сыграла РСФСР. 12 июня 1990 года Съезд народных депутатов РСФСР принял Декларацию о государственном суверенитете, провозгласившую приоритет российских законов над союзными. Для Бориса Ельцина, тогда председателя Верховного Совета РСФСР, эта риторика стала важным инструментом политической борьбы с союзным центром и Михаилом Горбачевым.
Так возникла «война законов»: республики объявляли верховенство собственных конституций и законов, а союзные органы все хуже контролировали единое правовое и политическое пространство. После августовского путча 1991 года процесс резко ускорился: почти все союзные республики провозгласили независимость.
8 декабря 1991 года Россия, Украина и Белоруссия подписали Беловежские соглашения о прекращении существования СССР и создании Содружества Независимых Государств (СНГ). 12 декабря Верховный Совет РСФСР ратифицировал эти соглашения и денонсировал Союзный договор 1922 года.
Внутри самой России парад суверенитетов затронул и автономии. В 1990-1991 годах многие автономные республики и области заявили о суверенитете или повысили свой статус. Позднее Конституция 1993 года закрепила верховенство федеральной власти на всей территории страны, а Конституционный суд прямо указал, что субъекты Российской Федерации не обладают собственным государственным суверенитетом.
8 декабря 1991 года в Беловежской пуще лидеры России, Белоруссии и Украины Борис Ельцин, Станислав Шушкевич и Леонид Кравчук подписали соглашение о прекращении существования СССР и создании Содружества Независимых Государств (СНГ) — объединения, само название которого фиксировало новый политический порядок.
Идея «независимости» стала актуальна и для самой России.
12 июня 1990 года I Съезд народных депутатов РСФСР принял Декларацию о государственном суверенитете, провозгласившую приоритет российских законов над союзными
С 1993 года праздник в честь годовщины подписания декларации — как бы на американский манер — назывался Днем независимости. Именно так в телевизионном обращении 11 июня 1993 года его назвал президент Борис Ельцин.
С праздником вас, дорогие россияне, с Днем независимости, с Днем России!
В Конституции Российской Федерации 1993 года «независимость» была названа одной из базовых ценностей государства. Согласно статье 80, президент принимает меры по охране суверенитета, независимости и государственной целостности страны.
При этом в 1990-е годы слово еще сохраняло связь с распадом СССР и Декларацией о государственном суверенитете РСФСР. Однако уже в 2000-е годы этот смысл начал меняться: социологические опросы показывали, что большинство граждан перестали связывать День России именно с независимостью от Советского Союза.
«Независимость» все чаще понималась не как разрыв с прошлым, а как способность России самостоятельно развиваться, принимать решения и защищать себя от внешнего давления
Поворотным моментом стала речь президента Владимир Путин на Мюнхенской конференции по безопасности в 2007 году, где он прямо заявил о праве России на независимую внешнюю политику.
В 2010-е и 2020-е годы «независимость» в официальной риторике все теснее связывалась с темой защиты от внешнего влияния — политического, экономического, культурного и информационного. Это отражено в стратегических документах, где независимость рассматривается как условие сохранения суверенного курса государства и внутренней устойчивости.
В Концепции внешней политики 2023 года защита независимости прямо названа среди национальных интересов России во внешнеполитической сфере.
Россия будет либо независимой и суверенной, либо ее не будет вообще
«Независимость» и «суверенитет» часто используются как синонимы, однако в политической теории и праве они обозначают разные вещи.
Суверенитет — более древнее и строгое понятие. Оно описывает верховную власть в государстве и ее неподотчетность какой-либо иной силе.
Классическое определение дал французский юрист XVI века Жан Боден, понимавший суверенитет как абсолютную и постоянную власть, стоящую выше законов, созданных людьми
В XVII веке эту логику развил английский философ Томас Гоббс. В трактате «Левиафан» он утверждал, что суверенная власть неделима и не может быть ограничена без угрозы самому существованию государства. Суверенитет, по Томасу Гоббсу, необходим для выхода общества из состояния «войны всех против всех» и поддержания порядка.
В этом смысле суверенитет — прежде всего правовая и институциональная категория. Он фиксирует, кто обладает высшей властью, кто издает законы и кто имеет монополию на принуждение.
«Независимость» относится к иному измерению. Понятие описывает положение государства или общества по отношению к внешним силам (политическим, экономическим, военным и культурным). Речь идет о способности страны самостоятельно выбирать политический курс, защищать безопасность, распоряжаться ресурсами и принимать решения без внешнего диктата.
В русском политическом языке «суверенитет» чаще используется как правовое и институциональное понятие, тогда как «независимость» — как категория исторического опыта, политической воли и способности к самостоятельному развитию.
Политолог Алексей Чеснаков рекомендует:
- Алексей Бредихин. Суверенитет как политико-правовой феномен. М.: Инфра-М, 2020;
- Тимофей Бордачев. Стратегия Московской Руси: как политическая культура XIII–XV веков повлияла на будущее России. М.: АСТ, 2024;
- Сергей Голубев. Забытый День независимости России. М.: Родина, 2020;
- Владимир Таранков, Марина Сахарова. Менделеев: экономическая независимость России. М.: Бослен, 2024.