«Быть начальником нелегко» Когда на Руси появилось начальство, почему так называли настоятелей монастырей и при чем тут Путин?
В соцсетях часто цитируют «указ» Петра I: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство». Такого указа, скорее всего, никогда не существовало. Но легенда оказалась живучей не случайно: она точно попала в привычное представление о русском начальнике — человеке, перед которым нужно вытянуться, замолчать и не спорить. Однако первоначально слово «начальник» не имело ничего общего с бюрократическим самодурством. В древности так называли не чиновников, а святых подвижников и настоятелей монастырей. Как начальник из духовного наставника превратился в чиновника, почему в России начальство связано не только с властью, но и с авторитетом, страхом и ответственностью, и при чем тут глава государства — в материале совместного проекта «Ленты.ру», Mash и политолога Алексея Чеснакова «По понятиям: русский политический словарь».
Слово «начальник» кажется понятным: это тот, кто руководит и отдает распоряжения. Но в русской культуре за ним стоит не только должность, а целая система отношений — между тем, кто управляет, и теми, кто подчиняется.
Мы сталкиваемся с начальниками в самых разных сферах — от работы и армии до государственных учреждений и повседневной жизни. Почти каждый человек в течение жизни успевает побывать и начальником, и подчиненным.
Начальник появляется там, где есть власть и подчинение
Отношения руководства и подчинения являются одной из центральных тем для русской политической культуры, отметил политолог, руководитель научного совета Центра политической конъюнктуры (ЦПК) Алексей Чеснаков.
Политика в России насквозь проникнута темой отношений начальник-подчиненный. Здесь и особая роль, и ответственность, и имидж
При этом исторически слово «начальник» обозначало не только разные модели лидерства, но и разные механизмы подчинения. Начальнику могли повиноваться потому, что он:
- занимает определенную должность и имеет право отдавать распоряжения;
- обладает признанным авторитетом;
- первым начинает дело и показывает пример другим.
Это различие помогает понять политическая философия. Ханна Арендт обращала внимание, что в древности авторитет не сводился к праву приказывать.
В римской традиции для этого существовали два разных понятия:
- potestas — формальная власть, связанная с должностью, распоряжением и принуждением;
- auctoritas — признанный авторитет, связанный с влиянием, уважением к опыту и заслугам, доверию.
Именно от auctoritas происходит современное слово «авторитет».
В Римской республике различие между auctoritas и potestas проявлялось в устройстве самой власти.
Potestas обладали избранные магистраты — консулы, преторы и цензоры. Она давала им законные полномочия принимать решения и требовать их исполнения. Высшие магистраты, прежде всего консулы и преторы, обладали также imperium — правом командовать и принуждать.
Auctoritas прежде всего принадлежал Сенату. Формально, решение органа было советом, а не приказом, однако авторитет сенаторов не позволял игнорировать такой совет. К примеру, чтобы начать войну римские консулы должны были обязательно получить одобрение от Сената.
Цицерон позднее выразил это различие формулой: власть (potestas) принадлежит народу, а авторитет (auctoritas) — Сенату. Пока «сила повелевать» и «право одобрять» принадлежали разным институтам, власть не могла сосредоточиться в одних руках.
В одном случае человеку подчиняются потому, что он занимает место в системе управления. В другом — за ним признают право вести за собой.
Однако со временем эти различие стало стираться. В современном мире авторитет часто приписывается человеку уже потому, что он занимает руководящую должность. Но должность сама по себе не гарантирует доверия, уважения и готовности следовать за начальником. Отсюда возникает один из главных конфликтов власти: начальник может обладать полномочиями, но не иметь настоящего авторитета.
Слово «начальник» происходит от существительного «начало». В его основе — представление о первенстве, источнике действия и исходной точке, с которой что-то начинается. Общий корень роднит его с таким словами, как «конец», «зачать», «исконный» и даже «закон».
Суффикс -ник обозначает человека, выполняющего определенную функцию.
Поэтому начальник — это тот, кто стоит у начала дела и задает ему направление
В древнерусских текстах слово «начальник» использовали для передачи нескольких греческих понятий. Среди них были arkhegós и éxarkhos — слова, связанные с началом, руководством и первенством.
Особое значение имело слово arkhegós. В Новом Завете оно употреблялось по отношению к Христу — как к тому, кто открывает путь, ведет за собой и становится источником спасения. Так у слова «начальник» появилось возвышенное, духовное измерение.
Другое слово — «экзарх» — сохранилось в языке православной церкви до сих пор. Так называют епископа, управляющего церковной областью за пределами основной территории церкви. В византийской традиции этот термин мог обозначать и управленцев Восточной Римской империи.
Оба греческих слова связаны с глаголом árchein — «начинать», «вести» и «править». В политической культуре античного полиса так называли человека, который шел на подвиг ради своего отечества.
Как отмечала Ханна Арендт, в христианстве этот образ трансформировался. Христианский герой — это монах или святой. Он вел борьбу не с внешними врагами, а с внутренними — страстями и греховными помыслами. Так, через греческую и христианскую традицию в древнерусский язык вошло представление о начальнике как человеке, который идет на подвиг и прокладывает путь другим.
Именно поэтому «начальниками» в Древней Руси называли святых подвижников, игуменов и основателей монастырей
В древнерусских текстах «начальник» часто понимался буквально — как тот, кто положил начало делу или стал первым в каком-то начинании. Но оценка такого начала зависела от того, о какой сфере шла речь.
В земных делах слово нередко получало негативный оттенок. Так называли тех, кто стоял у истоков преступления, мятежа или неправды.
Призъва къ себе окаяньный трьклятый Святопълкъ съветникы всему злу и началникы всей неправьде
В христианской традиции бунт объясняли влиянием дьявола, считавшегося «начальником» зла. Ему прямо противопоставлялся Христос — «начальник» всякой жизни.
Положительный смысл слова чаще раскрывался в духовной сфере
«Начальниками» называли в том числе святых подвижников, священнослужителей и православных старцев — тех, кто своими начинаниями подражал Богу и становился примером для других. Так, основатель Киево-Печерской лавры Антоний Великий почитался как один из первых образцом монашеского жития — «начальник» всех русских монахов.
Житием бо подражая святаго и перваго начальника черьнеческуму образу, великаго меню Антонию
В исключительных случаях в этой роли могла выступать и женщина. В летописях княгиню Ольгу называют «начальницей», потому что она первой из русских правителей приняла христианство.
Особенно важным слово «начальник» стало в монастырской традиции. Так могли называть игуменов, основателей обителей и духовных наставников. Их власть держалась не только на старшинстве, но и на духовном авторитете: начальник должен был быть примером для братии и вести ее к спасению.
В православной традиции начальство в монастыре часто описывалось как тяжкое бремя. Сергий Радонежский, согласно житию, не стремился возглавить монастырь и принял это служение только по воле Бога.
Въложи Богъ въ сердце братиам его, како бы въздвигнути его на началное начальство
В житии преподобного Кирилла Белозерского основание обители также описывалось как подвиг. Кирилл лично выкопал келью, жил в суровой аскезе, противостоял как развращенным боярам, так и бесовским нападениям.
Некий болярин Феодор именем, и наученъ бывъ диаволом, мняше бо, яко многа богатства приидоша съ святымъ, темъже посылаеть нощию разбойникы
Иноки следовали за Сергием и Кириллом, потому что эти начальники на личном примере показывали, как строжайшая духовная дисциплина может привести к спасению души.
В монастырской традиции существовали разные модели отношений между игуменом и братией. В одних обителях, опиравшихся на устав Иосифа Волоцкого, глава монастыря обладал полнотой административной и дисциплинарной власти, а от иноков требовалось послушание. В других обителях игумен и братия считались равными.
Политический теоретик Олег Хархордин выделил три типа лидерства, важные для православной традиции:
- председатель — тот, кто занимает старшее место и наблюдает за общиной с высоты морального авторитета;
- предводитель — тот, кто ведет за собой других;
- предстоятель — тот, кто стоит перед Богом за других, отвечает за них духовно и, по определению Василия Великого, выступает посредником между Ним и людьми для спасения.
Эти модели устроены по-разному. В первых двух отношения между монастырской братией и начальником строились на неравенстве и подчинении. Предстоятельство понималось иначе: здесь власть связана не столько с контролем, сколько с ответственностью и служением.
В дальнейшем смысл слова начал меняться.
К XVII веку «начальниками» все чаще называли уже не только игуменов и духовных настаников, но и людей, включенных в систему государственного управления
В петровскую эпоху слово «начальник» все чаще стало употребляться в знакомом нам смысле — как руководитель, которому подчиняются по должности.
В Артикуле Воинском 1715 года, созданном при участии Петра I, начальник описан как человек, которого надо уважать и беспрекословно подчиняться его приказам.
Имеет подчиненный от всякого непристойного разсуждения об указах, которые ему от его началника даны, весьма воздержатся (...). Ибо начальнику принадлежит повелевать, а подчиненному послушну быть
В Словаре Академии Российской «начальство» определяется уже как «власть над подчиненным», а не как наставничество или заступничество.
Эта модель соответствовала устройству российской службы XVIII века. В среде чиновников были распространены патримониальные представления о полной подчиненности начальству.
В такой системе начальник обладал над подчиненными почти хозяйской властью. По законам петровского времени он мог не только оштрафовать служащих, но и самостоятельно осуждать их, заключая под стражу.
На практике эта власть легко превращалась в произвол. Руководители правительственных учреждений нередко принуждали подчиненных работать на личном хозяйстве вместо службы. У чиновников почти не было способов защититься от произвола со стороны вышестоящих лиц. В этой среде процветала коррупция, взяточничество и кумовство.
Именно с этим представлением о беспредельной власти начальника связана позднейшая легенда о петровском указе, по которому подчиненный якобы должен иметь перед начальством «вид лихой и придурковатый». Историки считают, что такого указа не существовало.
Но сама легенда оказалась устойчивой, потому что точно передавала страх перед начальником, чья власть часто могла быть основана не на авторитете, компетентности или личных заслугах, а на должности, происхождении и праве требовать повиновения.
Согласно распространенной исторической легенде в декабре 1708 или 1709 года Петр I издал приказ, который гласит: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство». Современные историки считают, что указа никогда не существовало.
Документ с таким содержанием невозможно найти ни в библиотеки указов Петровской эпохи, доступном на сайте Президентской библиотеки имени Б.Н. Ельцина, ни в Полном собрании законов Российской империи. Петровский указ за 9 декабря 1708 года касается набора рекрутов, а царских документов за 9 декабря 1709 года не обнаруживается вовсе. Против подлинности указа существует также лексикологические аргументы. Происхождение легенды точно неизвестно. В изданных в 2001 году «Записях и выписках» филолог Михаил Гаспаров сообщал, что видел текст «указа» в помещениях Российского фонда фундаментальных исследований. Созданный в 1991 году фонд размещен в здании Президиума Российской академии наук.
В разговоре с «Лентой.ру» доцент факультета истории, научный сотрудник исследовательского центра Res Publica Европейского университета в Санкт-Петербурге (ЕУСПб) Наталья Потапова отметила, что после Великой французской революции слово «начальник» приобрело новое политическое значение и стало обозначать вождя восстания, мятежа или политического движения.
К концу XVIII — началу XIX века «начальниками» нередко называли и вождей неевропейских народов. В русских текстах встречаются упоминания о начальниках крымских татар, албанцев и других народов.
В этом смысле говорили о другом неприемлемом режиме: о «шефах или начальниках революции», о начальниках партии, начальниках оппозиции, начальниках бунта, мятежа и банды
Иногда это слово употреблялось и с оттенком иронии. По словам Натальи Потаповой, Наполеона, пришедшего к власти в результате переворота, могли назвать «начальником французов», хотя формально он уже был императором.
Конфликт между высокой должностью и низким достоинством начальника активно осмыслялся в печати и литературе XIX века. Многие русские писатели и публицисты сами находились на государственной службе и хорошо знали, как устроены отношения с начальством.
В повести «Шинель» Николай Гоголь описывал начальство как бездушную административную силу, управляющую судьбой маленького чиновника. На службе к Акакию Акакиевичу относятся холодно и деспотично, а после кражи шинели он сталкивается со «значительным лицом» — чиновником, для которого важнее всего собственный статус.
Начальники поступали с ним как-то холодно-деспотически. Какой-нибудь помощник столоначальника прямо совал ему под нос бумаги
«Значительное лицо» — не столько конкретный человек, сколько тип начальника, который сам верит в важность своего положения и требует от других признания этой важности. Его поведение диктуется не профессионализмом и не задачами службы, а формальными представлениями о чине. Он кричит, выдумывает нелепые ритуалы и требует соблюдать бессмысленные, но строгие правила дисциплины. В итоге демонстрация начальственной власти становится для Акакия Акакиевича роковой.
«Что, что, что?» сказал значительное лицо: «откуда вы набрались такого духу? откуда вы мыслей таких набрались? что за буйство такое распространилось между молодыми людьми против начальников и высших!» Значительное лицо, кажется, не заметил, что Акакию Акакиевичу забралось уже за пятьдесят лет
В рассказе «Смерть чиновника» Антон Чехов развил этот образ. Его герой Иван Дмитрич Червяков боится даже не своего начальника, а чужого высокопоставленного лица. Но сама встреча с человеком выше по служебной иерархии приводит его в такой трепет, что мелкое нарушение этикета оборачивается катастрофой.
Не мой начальник… но все-таки неловко. Извиниться надо
Михаил Салтыков-Щедрин довел идею чинопоклонства до абсурда. В «Сказке о ретивом начальнике» руководитель убежден, что его задача — запрещать, мешать, пугать и уничтожать.
Первое правило: чем больше начальник вреда делает, тем больше отечеству пользы принесет. Науки упразднит — польза; город спалит — польза; население испугает — еще того больше пользы.
Поведение ретивого начальника — не частное самодурство, а сатира на российскую бюрократическую логику. В ней должность часто была важнее компетентности, чин важнее человеческого достоинства, а приказ важнее смысла.
Во всех трех произведениях отношения начальников и подчиненных сочетают драму и комедию. С одной стороны, начальники выглядят нелепо, самоуверенно и даже смешно. С другой — их решения имеют реальные, иногда трагические последствия для тех, кто от них зависит.
Наталья Потапова объясняет превращение «начальника» в сатирического персонажа протестом против бюрократического контроля. В первой половине XIX века надзор начальства все чаще распространялся не только на службу, но и на частную жизнь подчиненных. Начальники следили не только за исполнением профессиональных обязанностей, но и за моральным обликом своих подчиненных.
Начальники должны были наблюдать, чтобы все подчиненные были «при своем месте», исправно служили, имели тихий нрав, доброе сердце и были преданы религии
По словам Натальи Потаповой, начальник давал не только рекомендации по службе, но и мог разрешать брак подчиненных, оказывать покровительство одним и препятствовать продвижению других.
Таким образом, литературная критика отражала более широкий сдвиг в представлениях о начальстве. Если в древнерусской традиции авторитет начальника был связан с духовным подвигом и личным примером, то в имперской бюрократии он все чаще исходил от должности, чина и права требовать подчинения.
Начальники все реже обладали моральным авторитетом, но стремились влиять на души подчиненных
К концу XIX века фигура начальника стала не только частью ведомственной службы, но и инструментом управления на местах. 12 июля 1889 года император Александр III подписал «Положение о земских участковых начальниках», призванное ограничить введенное при Александре II земское самоуправление. В пояснительной записке к документу сообщалось, что земские начальники должны иметь не только административные, но и дисциплинарные полномочия.
Земскому начальнику принадлежит надзор за всеми установлениями крестьянского общественного управления
Согласно закону, земский начальник мог применять наказания без полноценного судебного разбирательства. Такая формулировка оставляла широкий простор для усмотрения. В глазах современников поведение земских начальников нередко воспринималось как произвол.
К 1913 году институт действовал в 43 губерниях Европейской России. Земские начальники просуществовали до 1917 года и были упразднены Временным правительством вместе с другими сословными учреждениями старого режима.
После Октябрьской революции 1917 года аппарат земств заложил основу для местных советов, базового института системы власти в СССР, а слово «начальник» закрепилось за значительной частью позиций в советской системе власти. Так «начальник» из слова военной и бюрократической службы постепенно стал частью советской повседневности.
После революции большевики пытались разорвать связь с царским порядком не только в институтах, но и в языке. В государственном управлении на первый план вышли новые слова — «комиссар», «председатель» и «секретарь». Они должны были обозначать власть нового типа, не связанную с прежней бюрократией и сословной службой.
Однако полностью отказаться от слова «начальник» не получилось. Советская власть унаследовала от дореволюционной России армию, промышленность и огромный аппарат управления. Все эти структуры требовали дисциплины, приказа и четкой управленческой вертикали.
Почти сразу слово «начальник» вернулось в военный язык. В Полевом дисциплинарном уставе Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) 1918 года оно использовалось практически в том же смысле, что и в петровском Воинском артикуле: начальник распоряжается, подчиненный исполняет.
Начальник обязан принять все меры, чтобы заставить неповинующихся подчиниться его приказу
Позднее Устав внутренней службы РККА 1937 года закрепил ту же логику: «Начальник обязан знать подчиненных и заботиться о них», а «подчиненный обязан беспрекословно выполнять приказы начальника».
Но советский гражданин сталкивался с начальниками не только в армии.
Индустриализация, коллективизация и развитие трудовых отношений резко расширили пространство начальственной власти
Миллионы людей работали на фабриках, заводах, стройках, в колхозах и совхозах — и везде возникала своя иерархия руководителей и подчиненных.
В СССР начальник стал частью повседневного трудового опыта
Большевики декларировали равенство и коллективное управление, но на практике экономика быстро возвращалась к жесткой вертикали. Уже в 1918 году Кодекс законов о труде закреплял иерархическую модель трудовых отношений.
Окончательно эта логика оформилась в конце 1920-х годов. Постановление «О мерах по упорядочению управления производством и установлению единоначалия» провозгласило отказ от размывания ответственности и переход к принципу единоначалия.
Необходимо установить такой порядок управления, который бы исключал бы безответственность, путаницу и фактическое безначалие на производстве
В период коллективизации аналогичные меры вводились и в сельском хозяйстве.
В результате советская система создала множество низовых начальников — в партии, на производстве, в совхозах, колхозах, учреждениях и ведомствах. И хотя в официальных партийных постановлениях слово «начальник» почти не использовалось, в быту им называли самых разных руководителей, с которыми советский человек сталкивался каждый день.
После революции беспредельная власть начальствующих лиц не исчезла вместе со старой бюрократией, а стала повседневной нормой советской жизни. На практике именно многочисленные начальники среднего и низшего звена определяли, как следует понимать и применять линию партии в каждой конкретной ситуации.
Изменение значения слова зафиксировал и советский толковый словарь, составленный по предложению Владимира Ленина. В нем «начальник» определяется уже предельно широко — как любое должностное лицо, которое руководит или заведует чем-либо.
Начальник — должностное лицо, руководящее, заведующее чем-нибудь
Так слово окончательно стало обозначать не только духовного лидера, чиновника или руководителя учреждения, но и почти любую фигуру локальной власти.
При этом в раннесоветское время иногда оживал и другой, более древний смысл слова — начальник как тот, кто первым начинает дело и показывает пример другим. Это было связано с революционной идеей о новом человеке, который не только исполняет распоряжения, но и сам выступает с почином. Так Владимир Ленин описывал зарождение движения субботников. В статье «Великий почин» он писал, что рабочие депо Москва-Сортировочная, вышедшие в выходной на неоплачиваемую работу, стали «фактическим началом коммунизма».
После распада СССР слово «начальник» снова закрепилось в официальном языке бюрократии и администрации. В современной России так называют руководителей подразделений, управлений, служб и ведомств. Например, в перечне должностей Администрации президента Российской Федерации есть должности начальника управления и начальника референтуры президента.
Этот сдвиг важен. В советской системе слово «начальник» широко употреблялось в армии, на производстве и в повседневной речи, но в политико-административном языке его часто вытесняли другие названия руководящих позиций — «комиссар», «председатель» и «секретарь».
В современной России слово «начальник» вновь закрепилось как нейтральное название официальной должности
При этом слово осталось и в повседневной речи. Хотя в конце XX века русский язык пополнился словами «босс», «шеф» и «менеджер», пришедшими из западной корпоративной культуры, руководителя по-прежнему привычно называют начальником.
Начальников много, а конечное слово — за главой государства. Это, конечно, нелегкий моральный груз
Слово «начальник» стало звучать и как неформальное обозначение высшей власти. По словам режиссера Никиты Михалкова, так называют президента России Владимира Путина — причем не только российские, но и зарубежные политики.
Так, в современном русском языке «начальником» называют человека, который действует внутри определенного порядка: его власть связана не только с приказом, но и с правилами, полномочиями и возможностью обсуждать или оспаривать решения.
Однако история этого слова показывает, что представления о начальнике никогда не сводились только к должности или административной власти. Само понятие объединяет разные представления о лидерстве: в разные эпохи так называли и человека, наделенного полномочиями, и того, кто первым начинает дело, берет на себя ответственность и способен повести за собой других.
Политолог Алексей Чеснаков рекомендует:
- Виктор Шомпулев. Записки старого помещика. М.: Новое Литературное Обозрение, 2012;
- Епископ Амвросий (Орнатский). Древнерусские иноческие уставы: Уставы российских монастыреначальников. М.: Северный паломник, 2001;
- Евгений Анисимов. Собрание сочинений. Том I: Государственные преобразования и самодержавие Петра Великого в первой четверти XVIII века. М.: Новое Литературное Обозрение, 2026;
- Юрий Слезкин. Дом правительства. Сага о русской революции. М.: Издательство АСТ, 2019;
- Олег Хархордин. К вопросу о власти и авторитете в России // Знамя, 2020.