«Мы — одна страна» Когда Россию стали называть страной, почему это слово стало популярным в СССР и при чем тут русские эмигранты?

«Страна» — одно из самых общих слов для описания пространства, с которым связаны люди. Согласно Большому толковому словарю русского языка, «страна» — это:

• государство;
• местность или территория, выделяемая по географическому положению и природным условиям.

Словом «страна» часто заменяют понятие «государство», однако их значения совпадают не полностью. Государство — это прежде всего политическая организация общества: система власти и институтов, действующих на определенной территории. Оно принимает законы, собирает налоги, обеспечивает безопасность и вступает в отношения с другими государствами. Именно государство стало одним из центральных понятий современной политической мысли: немецкий социолог Макс Вебер связывал его с монополией на легитимное физическое насилие на определенной территории, а французский философ Пьер Бурдьё позднее дополнил эту формулу монополией на символическое насилие.

«Страна» — понятие более широкое. Оно может обозначать то же государство, но может описывать и территорию, население, природное или историко-культурное пространство. Поэтому государство обладает институтами и властными полномочиями, а о стране говорят как о месте, где живут люди, складываются культура, история и образ жизни.

Со «страной» сопоставимы и другие понятия — «держава», «Отечество» и «родина». Но и их значения различаются:

• «держава» подчеркивает политическую силу и международное значение государства;
• «Отечество» и «родина» выражают принадлежность к своей земле и эмоциональную связь с ней;
• «страна» остается наиболее нейтральным и широким обозначением территории и живущих на ней народов.

«Это понятие предполагает множественность и возможность взаимодействия. Допускает коммуникацию между разными мирами, между разными культурными и социальными пространствами», — подчеркнул в разговоре с «Лентой.ру» политический философ Борис Межуев.

По словам руководителя научного совета Центра политической конъюнктуры (ЦПК) Алексея Чеснакова, «страна» остается одним из базовых понятий гражданской идентичности. Человек соотносит себя не только с государством как системой власти, но и со страной — ее историей, культурой, образом жизни и общим пространством.

В мировой политике «страна» часто выступает почти как синоним государства. Говорят о «европейских странах», «странах Северной Европы», «странах Глобального Юга» или «недружественных странах». Но это слово сохраняет и более широкое значение: оно может описывать не только политическое образование, но и географическую или культурную область.

Именно от слова «страна» произошло понятие «страноведение» — направление географии, изучающее природные, культурные, экономические и политические особенности разных территорий. В этом смысле страна — не только государство, но и особый географический мир.

Согласно этимологическому словарю Макса Фасмера, слово «страна» пришло в русский язык из церковнославянского. Со временем оно закрепилось за значениями «край», «обширная территория» и «государство», тогда как древнерусское «сторона» сохранилось, но стало обозначать прежде всего направление, часть чего-либо, участника спора или политическое сообщество. Слово «сторона», в свою очередь, восходит к праславянскому корню, связанному со словами «простор» и «простирать». Родственные слова есть и в других древних языках: древнеиндийское str̥ṇā́ti означало «сыплет, усыпает», древнегреческое stórnumi — «осыпаю, расстилаю», латинское sterno — «стелю, расстилаю».

С тем же кругом значений связано и слово «странник» — путник, гость, человек в дороге или паломник.

В древнерусских текстах у слова «страна» еще не было одного устойчивого значения. Согласно «Словарю древнерусского языка» Измаила Срезневского 1893 года, оно могло означать сторону, бок, берег, часть, народ, противника в войне, землю, область или чужую область.

«Словарь древнерусского языка (XI-XIV веков)» приводит еще более широкий набор значений. Под «страной» понимали:

• место, расположенное в определенном направлении, сторону или край;
• часть чего-либо;
• берег реки или моря, местность вдоль берега;
• землю, область, местность или край;
• чужую или дальнюю страну;
• народ, населяющий определенную землю;
• одну из противоборствующих, спорящих или договаривающихся сторон;
• боковую линию родства;
• чашу весов.

В этих значениях слово встречалось уже в древнерусских переводах Евангелия, религиозных текстах и летописях. В «Повести временных лет» можно найти и «страну Болгарскую», и «полунощные страны Дуная, Днепра и Кавказских гор». В более поздних новгородских и псковских летописях появлялись выражения вроде «дальние страны» и «все страны».

Многозначность сохранилась и в современном языке. Согласно «Большому академическому словарю русского языка» РАН, «страна» может означать государство, местность, территорию, край, а в переносном смысле — особую сферу: например, «страна музыки» или «страна чисел». От значения «чужая страна» возникли и слова, связанные с зарубежными государствами и их жителями: «чужестранец», «иностранец» и «иностранный». Отсюда же — «иностранные дела», то есть дела, связанные с другими странами.

В допетровскую эпоху «страна» еще не была главным словом для обозначения политического целого. Русь чаще называли «землей», а политическое устройство описывали через «княжество», «царство» или «господарство» — так до XVIII века называли владение правителя, его вотчину. «Страна» же прежде всего задавала пространственный ориентир: сторону, направление, область или край.

В этом значении слово встречалось, например, в «Слове о полку Игореве». Когда автор писал о половцах, приходивших «со всех стран», он имел в виду не политические единицы, а направления, откуда на Русь шла угроза. Сама Русь при этом называлась не страна, а «земля руская».

Постепенно слово связывалось не только с направлением, но и с более конкретной территорией (даже частью городского пространства), землей или населением. Так, в Сказании о святых Борисе и Глебе по Сильвестровскому списку XIV века упоминается «страна руская», в «Слове о погибели земли русской» XIII века — «поганые страны», а в рассказе о восстании в Новгороде в 1418 году — «Софийская страна» Новгорода.

В значении зарубежной территории, хотя еще не конкретного государства в современном смысле, слово использовалось в «Хожении за три моря» Афанасия Никитина. Русский путешественник называл место своего пребывания «Индийской страной», соединяя в этом выражении и пространство, и население, и чужой для него образ жизни.

Постепенно слово «страна» стала попадать и в язык власти — прежде всего в царскую титулатуру, где перечислялись земли и области, находившиеся под властью великого князя. В 1554 году в титуле Ивана Грозного появилось выражение «и всея Сибирские земли и Северные страны повелитель». О точном смысле словосочетания «Северные страны» историки спорят до сих пор. Одни связывают это название с собирательным обозначением северных земель, другие — прежде всего с Сибирью. При этом в «Царском титулярнике» 1672 года «Северные страны» имели свой титульный герб — серебряного коня с двумя звездами.

С XVII века слово «страна» все чаще входило в язык политики и дипломатии. Богослов и царский советник Симеон Полоцкий писал и о «всяких странах», и об «отчинной стране».

В союзном договоре Русского царства со Священной Римской империей и Венецией 1697 года использовалось выражение «страны союзныя всего християнства»: так называли участников союза, которые должны были вместе бороться с Османской империей.

Тем не менее в дипломатической практике «страна» могла означать именно сторону соглашения. Так, в Ништадтском мирном договоре 1721 года Русское царство и Шведское королевство были названы «высокими договаривающимися странами», то есть участниками договора.

О том, что «страна» и «сторона» еще конкурировали в языке управления, хорошо говорят споры XVIII века. Историк Василий Татищев даже предлагал запретить слово «сторона» в канцелярском употреблении.

Однако со времен Екатерины II слово «страна» все чаще стало входить в политический язык. При этом в «Наказе» Комиссии о составлении проекта нового Уложения, написанном под влиянием идей Просвещения, оно по-прежнему обозначало прежде всего географическую территорию — так же, как французское pays. У французских просветителей pays также отличалось от gouvernement: первое слово обозначало территорию, второе — устройство власти. Но в отдельных случаях «страна» обозначает уже не только географическую местность, но и населенный край, жизнь которого зависит от законов и характера правления.

К концу XVIII века словом «страна» уже могли называть и область, и государство, и отчизну. В «Словаре Академии Российской» его определяли как:

• место по правую или по левую руку лежащее;
• область, государство;
• один из четырех краев света;
• Отчизна, место, где кто родился.

При этом слово «страна» не вытеснило другие подобные понятия. Когда говорили о собственной земле, чаще использовали «Отечество», «Родина», «Россия» или «государство». Но у «страны» появилось свое место в общественно-политической мысли. Через это слово можно было говорить не только о власти и территории, но и о народе, историческом пути, будущем империи и ее месте среди других цивилизаций.

Так Петр Чаадаев в «Апологии сумасшедшего» писал о «своей стране» почти в одном ряду с родиной и отечеством. Но для него любовь к стране не означала слепого восхищения: по его мысли, стране можно быть полезным только тогда, когда ясно видишь ее слабости и историческое положение.

Интересно, что и его критики обращались к тому же слову. В стихотворении «К Чаадаеву» Николай Языков писал: «Вполне чужда тебе Россия, Твоя родимая страна!» Для него «страна» была уже не просто территорией, а своим, родным пространством. И именно через это слово он обвинял Чаадаева в отрыве от России.

В первой трети XIX века все тот же Языков использовал это слово и в других смыслах. В стихотворении «Родина» он прямо называл Россию «моей страной». При этом в другом произведении возвращение с «Волги-матушки» он описывал как приезд «из страны, страны далекой» — то есть словом «страна» обозначалась и местность внутри России.

Русские поэты той же эпохи называли «страной» и Россию, и другие культурные миры. Александр Пушкин обозначал восставшую против Османской империи Грецию как «страну героев и богов», Италию — как «страну высоких вдохновений», а о Петре I писал как о правителе, который «не презирал страны родной». В стихотворении, традиционно приписываемом Михаилу Лермонтову, Российская империя описывалась через резкую формулу: «страна рабов, страна господ».

В консервативной мысли «страна» тоже была важным словом. Обер-прокурор Святейшего синода Константин Победоносцев обращался к нему, критикуя парламентскую систему. Для него «страна» означала не партию и не группу избирателей, а более широкое и неделимое целое, как и понятие «народ».

В начале XX века председатель Совета министров Петр Столыпин говорил о стране уже как о народно-государственном целом. Главной «силой страны» он называл крестьянство — большинство населения Российской империи и, по его замыслу, будущую опору модернизации.

Наконец, вплоть до начала XX века «страна» сохраняла и старое пространственное значение. В стихотворении «Наступление» Николай Гумилев использовал это слово, описывая территорию войны — Литву и Восточную Пруссию в годы Первой мировой.

После революции слово «страна» получило в советском языке новое звучание. Сначала его активно использовали в международной революционной риторике: большевики говорили о трудящихся «всех стран», буржуазии «всех стран» и будущем объединении мира на социалистических началах. В этом смысле слово продолжало обозначать множество разных государств и народов.

В знаменитой формуле из «Манифеста Коммунистической партии» Карла Маркса и Фридриха Энгельса говорилось:

На ранних советских плакатах звучали призывы к «разрушению границ между странами» и борьбе с «буржуазией всех стран».

Похожим образом слово использовалось и в первых советских документах. В преамбуле Конституции СССР 1924 года говорилось об «объединении трудящихся всех стран в Мировую Социалистическую Советскую Республику».

При этом уже в первые десятилетия существования СССР слово «страна» начало работать и внутри советского проекта.

Название отсылало к советам — представительным органам власти, возникшим в ходе революции. Позднее его иронически переосмыслили: СССР называли «страной, где все дают советы» и «страной непрошеных советов».

К 1930-м годам слово «страна» получило более сильную эмоциональную окраску. Советских граждан призывали работать ради «возрождения страны», укрепления «обороны страны», строительства новой промышленности и будущего социализма. Все чаще звучали выражения «наша страна» и «родная страна».

В сталинское время рядом со «страной» все чаще звучали слова «родина», «Отечество» и «родная земля». В пропаганде и публицистике они нередко сближались. Но «страна» оставалась самым широким обозначением всего пространства СССР — его республик, регионов и народов.

Главным символом этого нового звучания стала «Песня о Родине» из фильма «Цирк» 1936 года. Ее первая строка — «Широка страна моя родная» — превратила слово «страна» в один из самых узнаваемых образов советской эпохи.

В этой песне «страна» была не просто территорией или государством, а большим общим домом: с лесами, полями, реками, свободным дыханием и чувством принадлежности к советскому проекту. Поэтому слово легко встало в один ряд с «Родиной», «Отечеством», «нашей землей» и «советским народом».

Особенно заметным этот сдвиг стал в годы Великой Отечественной войны. Советская риторика противопоставляла «нашу страну» враждебным государствам. В речи 3 июля 1941 года Иосиф Сталин называл Германию «страной, ведущей войну», а СССР — «нашей миролюбивой страной».

При этом в понятие страны включалась не только советская современность, но и более глубокая российская история.

В приказе Народного комиссара обороны СССР от 5 сентября 1942 года борьбу с нацистами сопоставляли с сопротивлением Наполеону во время Отечественной войны 1812 года. Формулировка в документе именно такая: русская армия победила благодаря поддержке вооруженного народа и его партизанской борьбе.

В послевоенную эпоху эта логика сохранилась. СССР называли «страной победившего социализма», а при Никите Хрущеве все чаще говорили уже о движении к коммунизму. Позднее, в годы перестройки Михаил Горбачев использовал выражение «ускорение социально-экономического развития страны». И здесь слово снова обозначало все советское пространство, но которое нужно было уже реформировать.

Одновременно в эпоху холодной войны слово «страна» стало частью идеологической карты мира. Советская риторика различала «капиталистические страны», «страны народной демократии», «социалистические страны» и «страны третьего мира». Мир делился не только по географическим, но и по идеологическим признакам.

Позднее это обозначение все чаще заменяли более широким — «социалистические страны».

Параллельно с деколонизацией в политический язык вошли выражения «развивающиеся страны» и «страны третьего мира». Так называли новые государства Азии, Африки, Латинской Америки и Океании, не входившие ни в западный, ни в социалистический блок. За влияние на них соперничали сверхдержавы.

Но при всей политизации слово сохраняло и старый географический смысл. В Большой советской энциклопедии 1976 года «страна» определялась прежде всего как физико-географическое понятие — территория с общими природными признаками.

Для русской эмиграции «страна» могла означать и утраченную Россию, и место, где пришлось жить после изгнания. Но когда речь шла о личной связи с прошлым, эмигранты чаще говорили о Родине, Отечестве или России. Поэтесса Марина Цветаева писала об исчезнувшей стране, которой нет «ни в пространстве, ни на карте».

Понятие закрепилось и в названиях эмигрантских изданий. В 1948 году философ и публицист Иван Солоневич основал в Аргентине газету «Наша страна». Для ее создателя это была не советская реальность, а историческая Россия, которая, по его мнению, должна была освободиться от коммунистической власти.

Газета «Наша страна» издается на русском языке до сих пор. Ее название показывает, что для эмиграции «страна» означала историческую Россию, которую нельзя было полностью свести к советскому государству.

В современной России слово «страна» осталось одним из самых общих обозначений и своего, и чужого пространства. Им можно назвать Россию, другие государства, культурные и географические области, а также общее пространство жизни граждан.

Особую символическую роль это слово играет в гимне России, утвержденном в 2000 году. В нем «страна» звучит рядом с более торжественным словом «держава» и получает эмоциональное определение — «любимая».

Как и в советское время, к слову «страна» обращаются российские лидеры, когда говорят об общности граждан. В таких случаях оно часто стоит рядом с более эмоциональными понятиями — «Родина» и «Отечество».

Особенно важными стали определения, которые политики и общественные деятели добавляют к слову «страна», чтобы конкретизировать его значение. В контексте памяти о Великой Отечественной войне о России стали говорить как «стране победителей», подчеркивая важность Победы в истории России и единства разных поколений.

Выражение «наша страна» часто противопоставляется менее эмоциональному «эта страна». На недопустимость использования последнего для любящего свою родину указывал даже патриарх Алексий II.

Слово «страна» используют и для создания привлекательного образа будущего. В 2010 году президент Дмитрий Медведев рассуждал о том, что Россия должна стать «страной мечты». А в 2018 году появилась президентская платформа «Россия — страна возможностей», цель которой — помогать гражданам строить карьеру, развивать навыки и участвовать в социальных проектах. В этих выражениях «страна» означает уже не только территорию или государство, а пространство, где человек может реализовать себя.

К этому же слову обращаются, когда говорят о месте России в мире. Бывший помощник президента Владислав Сурков описывал ее как «западно-восточную страну-полукровку» — то есть как цивилизацию, которая не сводится ни к Европе, ни к Азии и занимает особое положение между разными историческими мирами.

Через слово «страна» описывают не только саму Россию, но и окружающий ее мир. Государства объединяют в большие политические и цивилизационные группы: «западные страны», «евро-атлантические страны» и «страны Глобального Юга».

После обострения отношений России с Европейским союзом (ЕС) и США выражения «западные страны» и «евро-атлантические страны» стали выполнять примерно ту же функцию, что в советское время выполняла формула «капиталистические страны» — они чаще обозначают политический лагерь. В свою очередь выражение «страны третьего мира» постепенно уступило место более современному понятию «страны Глобального Юга».

В официальных документах используется более длинная формула: «иностранные государства и территории, совершающие в отношении Российской Федерации, российских юридических лиц и физических лиц недружественные действия». Но в политической речи и медиа закрепилось короткое выражение — «недружественные страны».

Такой перечень появился в 2021 году. Тогда в него вошли США и Чехия: для них были введены ограничения на численность сотрудников дипломатических представительств в России. Но с началом конфликта на Украине так стали обозначать государства, которые критикуют внешнеполитический курс России. В новый перечень вошли США, все страны-члены ЕС, Великобритания, Япония, Республика Корея и ряд другим союзных им государств.

Слово «страна» устроено иначе, чем «государство», «держава», «Родина» или «Отечество». Оно может относиться и к своему пространству, и к чужому. В нем всегда есть ощущение множества: есть наша страна, но есть и другие страны — другие земли, народы, культуры и образы жизни.

Как отметил в разговоре с «Лентой.ру» политический философ Борис Межуев, именно поэтому «страна» не является словом исключительности и предполагает существование разных миров рядом друг с другом.

С этим связано и представление о путешествии. Страна находилась за пределами привычного мира: туда ехали с торговыми, дипломатическими или паломническими целями и встречались с другим образом жизни.

Поэтому «странами» могли называть не только государства, но и культурные миры. Славянофил Алексей Хомяков в стихотворении «Мечта» называл Западную Европу «страной святых чудес». Николай Данилевский в книге «Россия и Европа» обозначал как «прибалтийскую страну» земли, уже входившие в состав Российской империи, но культурно отличавшиеся от ее центральных губерний.

Так же воспринимали и Бессарабию: после присоединения к России в 1812 году ее нередко описывали как далекую, почти неизвестную страну внутри империи, «границу между цивилизованными и полудикими странами».

Но у широты этого слова есть обратная сторона. «Страну» трудно превратить в строгую политическую категорию: она может означать государство, край, землю, культурный мир или историческую область. Поэтому понятие нередко выступает не самостоятельной политической идеей, а «словесной оболочкой» для описания социального пространства.

Как отметил в разговоре с «Лентой.ру» кандидат философских наук, старший научный сотрудник БФУ имени Иммануила Канта Андрей Тесля, «страна» до сих пор сохраняет связь со словом «сторона» — то есть указывает скорее на пространство и направление, чем на жестко очерченную политическую форму.

Отсюда возникает важное различие между страной и государством. Государство связано с властью, институтами, законами и границами. Страна может быть шире: это язык, культура, память и общее пространство, которое люди считают своим. «Страна предстает тем целым, где разворачивается история, а также местом формирования будущего государства», — отметил Андрей Тесля.

По словам Андрея Тесли, из-за этого могут возникать противоречия. Так, в XIX веке галичане, жившие в Австрийской, а затем Австро-Венгерской империи, могли считать своей родной страной «Русь» или «Святую Русь». Но это не означало, что они обязательно симпатизировали Российской империи как конкретному государству.

Этот вопрос остается актуальным и поныне. Границы России как государства и как страны могут пониматься по-разному: первые задаются политически и связаны с конкретными государственными границами, вторые могут описывать более широкое культурно-историческое пространство.

Отсюда возникала еще одна важная тема: Россия как страна среди других стран. Ее можно было описывать не только через уникальность, но и через сравнение — с Европой, Западом, соседями и другими культурными мирами.

Так, Федор Достоевский писал о России как о стране, которая для западных соседей остается одновременно близкой и непонятной.

Позднее похожее противопоставление использовал Александр Зиновьев. Критикуя реформы 1990-х годов, он подчеркивал, что «правильная организация страны» требует не копирования западных образцов, а собственных выводов из российского опыта.

Для мыслителя «страна» была еще и словом личной верности. Даже в эмиграции он использовал выражение «своя страна», чтобы подчеркнуть связь с Россией, из которой ему пришлось уехать.

Так слово «страна» соединяет два важных смысла. С одной стороны, оно напоминает, что Россия существует среди других стран и культур. С другой — позволяет говорить о своем пространстве шире государственных границ: как об истории, памяти и связи человека с местом, которое он считает своим.

Политолог Алексей Чеснаков рекомендует:

• Сергей Воркачев. Страна своя и чужая. Идея патриотизма в лингвокультуре. М.: НИЦ ИНФРА-М, 2016;
• Елена Савинова. Страна имен. Как мы называем улицы, деревни и города в России. М.: Новое литературное обозрение, 2020;
• Регионы Российской империи. Идентичность, репрезентация, (на)значение / под ред. Екатерины Болтуновой и Вилларда Сандерленда. М.: Новое литературное обозрение, 2021;
• Ирина Кононова. Малые города. Хранители наследия (серия «Моя страна Россия»). М.: История Отечества, 2017;
• Вениамин Семенов-Тян-Шанский. Район и страна. М.: Юрайт, 2019.