«Борода моя — государева» Что значит быть гражданином, чем этот статус отличается от подданного и при чем тут древние греки?

Гражданин — полноправный член политического сообщества, который пользуется его защитой и несет перед ним обязанности. В современном российском праве гражданство определяется как устойчивая правовая связь лица с государством, выражающаяся в совокупности взаимных прав и обязанностей.

Но гражданин — это не только юридический статус. Это одна из древнейших форм политической самоидентификации: человек не просто живет на определенной территории, а считает себя частью общего политического целого.

Классический образ гражданина сложился в античном полисе — городе-государстве. Само греческое слово politès, «гражданин», образовано от pólis — «город», «городская община». На вопрос «кто ты?» грек отвечал: афинянин, спартанец, коринфянин.

Однако просто жить внутри городских стен было недостаточно. В классических Афинах политическими правами обладали только взрослые мужчины, рожденные от свободных родителей, то есть афинских граждан. Женщины, рабы и метеки — свободные переселенцы из других городов — не считались полноценными членами республики и были поражены в правах.

По оценкам датского антиковеда Могенса Хансена, в V-IV веках до нашей эры население Афин составляло около 250 тысяч человек. При этом статусом свободных граждан обладали всего 20 тысяч взрослых мужчин.

Одно из первых развернутых определений гражданина дал древнегреческий философ Аристотель. В «Политике» он утверждал, что гражданский статус связан с участием в управлении: гражданин должен уметь и властвовать, и подчиняться решениям общины, поскольку научиться одному невозможно без другого.

По мнению историка политической мысли Джона Покока, в Древнем Риме сложилась другая традиция гражданственности. Изначально римляне, как и греки, считали гражданами только свободных членов собственной городской общины — квиритов. Жители Лация и союзных Риму общин, латины, веками не имели гражданских прав, хотя несли военные и другие обязанности.

В начале I века до нашей эры италийские союзники Рима восстали, требуя равного статуса с римлянами. В ходе Союзнической войны и после нее Рим поэтапно распространил гражданство на большинство италийских общин. Их жители получили защиту в суде, право участвовать в народных собраниях и доступ к государственным должностям.

Многие современники считали, что это решение укрепило, а не ослабило Рим. Оратор и государственный деятель Марк Туллий Цицерон в трактате «О законах» писал, что италийцы дали Риму его самых великих героев и полководцев.

Еще через три столетия римское гражданство распространилось и на далекие провинции. В 212 году нашей эры император Каракалла издал Антонинов эдикт, который даровал гражданство почти всем свободным жителям империи. Римский историк Кассий Дион писал, что Каракалла руководствовался холодным расчетом и надеялся увеличить доходы императорской казны за счет новых граждан.

Античность дала европейской политической мысли два главных представления о гражданине. Греческая традиция связывала его прежде всего с участием в политике, управлении и стремлением к общему благу. Римская — с правовым статусом, защитой закона, правами и обязанностями. Это различие не было абсолютным, но именно эти два акцента — участие и правовой статус — до сих пор влияют на то, как мы понимаем гражданство и гражданственность.

В российском контексте разговор о гражданстве включает еще один важный смысл — ответственность человека перед государством и обществом. Политолог, руководитель научного совета Центра политической конъюнктуры (ЦПК) Алексей Чеснаков отмечает, что гражданство в России традиционно понималось шире, чем просто наличие паспорта.

Слово «гражданин» происходит из церковнославянского языка. Это книжный «двойник» древнерусского слова «горожанин». При этом привычная нам форма слова с буквой «д» до XIV века встречалась в корпусе древнерусской письменности всего три раза — гораздо чаще писали «гражанин».

Немецкий лингвист Макс Фасмер считал, что слово возникло как калька с греческого. Вероятно, древнерусские книжники образовали его от «града» по той же логике, по которой греческое politès образовано от pólis.

На такой способ образования указывает и то, что первые употребления «гражанина» зафиксированы в переводных текстах XI века.

Однако в древнерусской культуре смысл слова отличатся от того, который в него вкладывали греки. В оригинальных древнерусских текстах — летописях, грамотах и других памятниках — «горожанин» и «гражанин» означали прежде всего жителя города. Лингвист, доктор филологических наук Игорь Улуханов считал, что древнерусская культура не знала слова «гражданин» в значении «подданный».

При этом политическое значение у слова «гражданин» было. Доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института российской истории РАН Павел Лукин в беседе с «Лентой.ру» отметил, что нередко так называли полноправных жителей города, то есть людей с высоким социально-политическим статусом. В XI веке князья Святополк Изяславич и Владимир Мономах называли «людей градских» гарантами соглашения наравне с духовенством и дружиной.

В переводных византийских текстах встречалось и другое, непривычное для нас значение: житель определенной местности, необязательно города.

Со временем менялись и форма, и смысл слова. С XV века написание «гражданин» постепенно вытесняло форму «гражанин», а к XVIII веку стало преобладающим. Тогда же в переводах европейских политических и юридических сочинений у слова начал закрепляться новый смысл: не просто житель города, а носитель прав и обязанностей, участник общественного договора.

Слово «подданный», которым в Российской империи обозначали связь человека с монархом, появилось в русском языке сравнительно поздно. Как показал Макс Фасмер, оно пришло через польский язык и стало употребляться лишь в середине XVII века.

Хотя в Русском царстве еще не существовало гражданства в современном смысле, а «гражданин» означал только жителя города, ученые до сих пор спорят о существовании в Древней Руси гражданственности — комплекса представлений и практик, связанных с участием простых людей в политической жизни страны.

Представления о роли человека в обществе во многом формировались под влиянием византийской модели монашеской жизни. Доктор исторических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге (ЕУСПб) Константин Ерусалимский отмечал, что в московском летописании власть незнатных людей — «худых мужиков» — обычно описывалась в отрицательном ключе.

Иной была ситуация в республиках Северо-Западной Руси. Вече в Новгороде и Пскове давало доступ к политической жизни не только боярской и купеческой верхушке, но и свободным простолюдинам — «молодшим мужам».

По оценке доктора исторических наук, главного научного сотрудника Института российской истории РАН Павла Лукина, в XIII–XV веках, в период политической самостоятельности Новгорода, право участвовать в вече имели около трех-четырех тысяч горожан.

Решения веча в документах оформлялись от имени «всего Новгорода» и «всей воли новгородской» и были обязательны для всех жителей города. В разговоре с «Лентой.ру» Павел Лукин отметил: отдельный новгородец не мог не подчиниться общей воле.

Но добровольно-принудительный характер участия не означал, что новгородская демократия была фикцией, считает Павел Лукин. «Подход к решениям был добровольный, новгородцы принимали их сами. Принудительная часть состояла в том, что отклонение от коллективной политической воли считалось невозможным», — рассказал историк.

В московской политической культуре связь человека с верховной властью описывали другим языком. В челобитных крестьяне называли себя царскими сиротами, духовенство — богомольцами, а служилые люди — господаревыми холопами.

Современный историк-русист, доктор философии Маршалл По показал, что формула «государев холоп» была частью придворного этикета и выражала не рабскую зависимость, а негласную договоренность: верную службу в обмен на щедрое вознаграждение со стороны монарха.

Американский историк Валери Кивельсон описала отношения между народом и верховной властью в Московском государстве XV-XVII веков формулой «права без свободы». По ее мысли, личная зависимость от монарха сочеталась с определенными правами: на защиту, справедливый суд и возможность обращаться к великому князю с жалобами, которые было нельзя игнорировать.

В XVII веке известен случай, когда во время уличной драки тюремный сторож Сенька потребовал от боярского сына Серого Сергеева не драть ему бороду, потому что он был «мужиком государевым».

Как отмечает Валери Кивельсон, древнерусской культуре не были свойственны античные представления о гражданской добродетели. Но существовали особые понятия, связанные с общим делом и участием в политической жизни: «земское дело», «вся Русская земля».

«Земскими» с середины XVI века называли дела, которые касались общего блага. В 1549 году царь Иван Грозный назвал поход на Казань «делом государевым и земским», чтобы показать, что война с рабовладельческим Казанским ханством затрагивает интересы всей страны. От имени «всей земли» действовали и лидеры Второго народного ополчения в 1612 году. После освобождения Москвы во время Смуты они созвали Земский собор для избрания нового царя.

Участие в делах «всей земли» было возможно не только в моменты войны и кризиса, но и в повседневной жизни. В ходе губной реформы 1530-1550-х годов в Московском государстве стали создаваться местные выборные органы — губные учреждения. В уездах их возглавляли губные старосты, а в черных землях — земские старосты. Они ведали делами о разбоях и «ведомых лихих людях»: разыскивали преступников, проводили расследования и суд.

Связь народа и верховной власти проявлялась и в обязанности выкупать людей, попавших в плен. Для этого собирали полоняничные деньги — особый ежегодный сбор на выкуп жителей Московского государства, попавших в плен во время набегов крымских и ногайских татар. Сбор существовал уже в XVI веке, а юридически был закреплен в Соборном уложении 1649 года.

Полоняничные деньги собирали с жителей городов и посадов, служилых людей, а также с крестьян и бобылей из церковных, монастырских, дворцовых, помещичьих и вотчинных владений. Обязанность выкупа пленных распространялась почти на все население Московского государства.

В это же время слово «гражданин» стало появляться в переводных текстах в политическом смысле. Как показала лингвист Наталья Николенкова, в середине XVII века оно начинает употребляться не только для обозначения жителя города, но и как название члена определенной общины.

В конце 1650-х — начале 1660-х годов книжники Чудова монастыря во главе с Епифанием Славинецким переводили с латыни географический атлас голландского картографа Яна Блау. В этом переводе слово «гражданин» несколько раз использовалось для обозначения жителей страны, обладающих определенным правовым статусом.

Такое употребление еще не стало общепринятым, но именно через переводы европейских сочинений слово «гражданин» постепенно приобретало новый политический смысл.

Таким образом, хотя древнерусской культуре была не знакома классическая традиция гражданского республиканизма, к концу XVII века в Московском государстве существовал оригинальный комплекс практик участия простых людей в политике.

В XVIII и даже в XIX веке у слова «гражданин» сохранялось старое церковнославянское значение — житель города, горожанин.

В Жалованной грамоте городам 1785 года «гражданином» назывался городской обыватель, имевший недвижимость или постоянное занятие. Такое же значение приводилось в «Словаре Академии Российской», составленном при Екатерине II: «гражданин — городской житель, обитатель».

Но в петровское время у слова начал закрепляться и другой смысл. В трактате немецкого правоведа Самуэля Пуфендорфа «О должности человека и гражданина по закону естественному», переведенном по поручению Петра I и изданном в 1726 году, гражданин понимался уже не просто как горожанин, а как член общества, связанный с ним обязанностями.

Петр I настолько ценил идеи немецкого правоведа, что по его текстам даже учили царевича Алексея.

Самуэль Пуфендорф был сторонником теории общественного договора и считал, что что государство возникает, когда люди переходят в гражданское состояние — заключают друг с другом соглашение и начинают жить по общим законам правилам. Поэтому хороший гражданин должен подчиняться законной власти, но вместе с тем заботиться о пользе общества.

Перевод трактата не только расширил значение слова «гражданин», но и положил начало работе над общественно-политическим словарем новой эпохи. Над текстом работали переводчики Иосиф Кречетовский и Гавриил Бужинский, подбиравшие русские соответствия для понятий европейской политической и правовой мысли практически с нуля.

При Екатерине II это значение вошло в официальный язык власти. В «Наказе» Уложенной комиссии, представленном в 1767 году, утверждалось, что цель монарха состоит в неустанная заботе о славе и благополучии граждан.

Формула о равенстве граждан восходила к идея Просвещения: исследователи отмечают, что Екатерина II использовала в «Наказе» идеи Шарля Луи де Монтескье и комментарии голландского правоведа Эли Люзака.

В «Наказе» слово «гражданин» встречалось значительно чаще, чем «подданный». Но строгой границы между ними еще не проводили: оба понятия могли обозначать человека, живущего в государстве и подчиненного его законам.

Похожее употребление встречалось в учебнике, изданном по личному одобрению Екатерины II. В нем «гражданин» и «подданный» стоят рядом как близкие по смыслу понятия.

Для современного читателя сочетание монархии и республики как форм правления кажется противоречием. Но в эпоху Просвещения слово «республика» могло обозначать не только государство без монарха. Так называли и политический порядок, в котором власть действует по законам и ради общего блага.

Политический теоретик Виктор Каплун отмечал, что российская мысль XVIII века восприняла ряд идей классического республиканизма: представления о гражданской добродетели, общем благе и политическом участии. В такой логике монархия могла мыслиться как республика, если в ней господствует закон. Именно поэтому в переписке с парижским просветителем бароном Фридрихом Мельхиором Гриммом Екатерина II называла себя «республиканкой в душе».

Ситуация стала меняться после Великой французской революции. Противопоставление «гражданина» и «подданного» приобрело новый, резко политический смысл. Французский мыслитель Бенжамен Констан писал, что миллионы французов погибли за то, чтобы перестать быть подданными.

В российском контексте, как отмечает историк, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН Елена Марасинова, антитеза «подданный» и «гражданин» получила прежде всего социальное содержание. Вопрос заключался не только в форме правления, но и в том, может ли человек считаться гражданином, если он зависит от помещика и лишен личной свободы.

В «Путешествии из Петербурга в Москву» Александр Радищев подчеркивал, что пока миллионы крепостных находятся в состоянии рабства, говорить о гражданственности невозможно.

Екатерина II резко реагировала , когда крепостную систему сравнивали с рабством. В 1786 году императрица запретила в официальных обращениях называть себя «рабами»: вместо подписи «всеподданнейший раб» предписывалось писать «всеподданнейший» или «верный подданный».

Но этот указ менял прежде всего язык отношений с властью, а не положение разных сословий. Он не сделал всех жителей империи равными подданными. Для зависимого населения официальные документы по-прежнему использовали другие обозначения — например, «ревизские души» или «подлое сословие». В материалах Уложенной комиссии крестьян называли не гражданами, а «полезными сынами отечества». Эта формула подчеркивала их значение для государства, но не предполагала равенства в правах с дворянством или городскими сословиями.

Неравенство в Российской империи не ограничивалось различием в статусах между «зависимыми» и «свободными» людьми. Исследуя юридические документы екатерининской эпохи, Елена Марасинова выделила не менее десяти категорий подданных: «старых» и «древних», «природных» и «новых», «временных» и «постоянных», «знатных» и «низких». Отдельно выделялись иностранцы, присягавшие на подданство, и жители, покинувшие пределы империи.

Исследователь истории российского гражданства Эрик Лор объяснял эту систему логикой «отдельных сделок». Империя не устанавливала единый правовой статус для всех своих жителей, а по-разному определяла права, обязанности и льготы отдельных сословий, конфессий, народов и территорий. «Жители Финляндии, Бессарабии, татары Сибири, народы Средней Азии и Кавказа вплоть до конца XIX века были освобождены от воинской повинности и других основных гражданских обязанностей», — отмечал он.

Особенно ясно это проявлялось после присоединения новых земель. Чтобы обеспечить лояльность местных элит, имперская власть нередко предлагала им особые права и порядок управления. Так, созданное в 1815 году Царство Польское было соединено с Российской империей личной унией: российский император одновременно являлся польским царем. До восстания 1830-1831 годов оно имело собственную конституцию, сейм, армию и администрацию.

Этот контраст был особенно заметен накануне восстания декабристов. В Царстве Польском действовала конституция, а в самой Российской империи требования ограничить самодержавную власть и ввести представительное правление воспринимались как вызов существующему порядку. Участники тайных обществ видели себя защитниками гражданских идеалов, а не революционерами. На допросах декабристы утверждали, что действовали ради блага Отечества, и не стремились захватить власть.

Одним из самых радикальных проектов декабристов стала «Русская Правда» Павла Пестеля. Он предлагал отменить крепостное право и сословные различия, установить единое законодательство и общее для всех гражданство.

После восстания на Сенатской площади следствие использовало «Русскую Правду» как доказательство революционных планов декабристов. Но уже через несколько десятилетий вопросы, которые они поднимали, — крепостное право, сословное неравенство и единообразие законодательства, — оказались в центре Великих реформ Александра II.

19 февраля 1861 года император Александр II подписал Манифест об отмене крепостного права. Более 20 миллионов крепостных крестьян получили личную свободу и права состояния свободных сельских обывателей. В самом Манифесте готовность дворян участвовать в реформе называлась «гражданским долгом».

В 1864 году был принят закон о порядке принятия иностранцев в российское подданство. Он установил более ясные правила натурализации и уравнял в гражданских правах «природных» и «натурализованных» подданных.

Хотя в эпоху Великих реформ Александра II были сделаны первые шаги к устранению гражданского неравенства, сословная система сохранялась, а различие в правовом статусе подданных по-прежнему оставались значительными. Институт всеобщего равного гражданства появился лишь полвека спустя.

Переломным моментом стала Первая русская революция. Манифест 17 октября 1905 года провозгласил «незыблемые основы гражданской свободы» на всех жителей империи: неприкосновенность личности, свободу совести, слова, собраний и союзов.

Основные государственные законы 1906 года закрепили права и обязанности российских подданных: неприкосновенность жилища и собственности, свободу выбора места жительства и занятий, право на собрания, союзы, печать и выражение мнений — в пределах, установленных законом. Оговаривались основные обязанности: нести воинскую повинность, платить установленные законом пошлины и налоги.

Февральская революция 1917 года стала следующим важным этапом в истории понятия. Уже в одном из первых обращений новая власть обращалась не к подданным, а к гражданам.

При этом вопрос о форме правления первоначально предполагалось передать Учредительному собранию. Но 1 сентября 1917 года Временное правительство под руководством Александра Керенского объявило Россию республикой, оставив окончательное решение о будущем устройстве страны за Учредительным собранием.

За несколько месяцев Временное правительство значительно продвинулось в устранении гражданского неравенства. Ключевое значение имело постановление «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений». Документ отменил ограничения, связанные с местом жительства и передвижением, приобретением собственности, торговлей и ремеслом, поступлением на государственную службу и в учебные заведения, участием в суде и использованием национальных языков.

Принципиальной особенностью документа был объем регуляции. Отменялись не только отдельные законы, но и все административные распоряжения, военные приказы, должностные инструкции и другие подзаконные акты, которые ограничивали гражданские права по национальному или религиозному признаку.

Эрик Лор называл короткий период Временного правительства самым свободным в русской истории с точки зрения гражданских прав.

После Октябрьской революции 1917 года слово «гражданин» не исчезло из официального языка. Однако советская власть отказалась от сословного деления и объявила, что все жители страны получают общее наименование — граждане Российской Республики.

Декрет «Об уничтожении сословий и гражданских чинов», принятый спустя две недели после прихода большевиков к власти, упразднял сословные привилегии, гражданские чины и титулы. Отдельно в нем подчеркивалось: жители России больше не подданные, а граждане.

Хотя остатки сословной системы были упразднены, одновременно с этим объем гражданских свобод резко сократился. На основании принципа революционной целесообразности в стране была введена строжайшая цензура, ограничивалась свобода собраний, а люди, которых считали классовыми врагами пролетариата, поражались в политических и других правах.

Владимир Ленин прямо утверждал, что советская власть основана на диктатуре пролетариата, а лишение буржуазии политических прав делает режим «более демократичным».

Эта логика была закреплена в Конституции РСФСР 1918 года. Ее 65-я статья лишала права избирать и быть избранными тех, кто использовал наемный труд для извлечения прибыли, жил на нетрудовые доходы, занимался частной торговлей или коммерческим посредничеством. Ограничения также распространялись на монахов и священнослужителей, бывших полицейских, жандармов и сотрудников охранных отделений, членов царствовавшего дома, а также на некоторых осужденных.

В 1920-е годы круг людей, которых относили к политически неблагонадежным и лишали избирательных прав, расширялся. В него вошли белогвардейцы, бывшие царские чиновники и министры, губернаторы, прокуроры, судьи, земские начальники и сотрудники тюрем.

На практике статус «лишенца» запускал целую систему социальной дискриминации. Людей, которых власть считала классовыми врагами, лишали избирательных прав, не брали на работу в государственные учреждения и на предприятия, отменяли пособия и льготы, а в годы карточной системы исключали из нормированного снабжения. Их могли выселять из квартир и облагать повышенными налогами. Дети лишенцев сталкивались с ограничениями при поступлении в техникумы и вузы, а также при устройстве на службу. Лишение политических прав превращалось в знак социальной неблагонадежности и затрагивало не только самого человека, но и его семью.

Многие люди оказывались в этой категории после раскулачивания, административной высылки или обвинений в контрреволюционной деятельности.

К середине 1930-х годов власть изменила подход. В Конституции 1936 года норму о лишении избирательных прав убрали. Иосиф Сталин объяснял, что положение о лишенцах задумывалось как временная мера для борьбы с контрреволюцией.

По словам Иосифа Сталина, «антинародные элементы» в СССР были разгромлены, а те, кто остался, вполне лояльны советской власти и могут быть допущены к голосованию.

Конституция СССР 1936 года считалась прогрессивной для своего времени.

Целая глава документа была посвящена правам и обязанностям граждан. Однако провозглашенные в ней политические свободы и правовые гарантии оставались юридической фикцией.

Как отмечает историк Гольфо Алексопулос, после отмены статуса лишенцев дискриминация граждан по групповому признаку в СССР не прекратилась.

К началу 1930-х годов раскулачивание и коллективизация вызвали массовый отток сельского населения в города. В 1932-1933 годах его усилил голод. Советской власти понадобился инструмент, который позволял бы контролировать этот поток и ограничивать стихийную миграцию.

Таким механизмом стала паспортная система. В постановлении о ее введении говорилось о необходимости улучшить учет населения, «разгрузить» города и новостройки, а также очистить их от кулацких, уголовных и других «антиобщественных элементов».

Согласно постановлению Совета народных комиссаров (СНК) 1933 года о паспортах, страна была разделена на две части: режимные местности, где действовала паспортная система, и территории, на которые она не распространялась. По секретному разделу документа в режимных местностях паспорта не выдавали:

• «не занятым общественно полезным трудом» на производстве, в учреждениях и школах;
• кулакам и раскулаченным, бежавшим из деревень;
• политэмигрантам, самовольно вернувшимся в СССР;
• людям, прибывшим на производство без приглашения на работу;
• бывшим заключенным и ссыльным, в том числе судимым за незначительные преступления;
• членам семей таких граждан.

Без паспорта нельзя было легально жить в режимных городах и рабочих поселках. Система прописки ограничивала возможность свободно переезжать и выбирать место жительства без разрешения надзорных органов. Однако полного запрета на выезд из деревни не существовало: по постановлению СНК СССР от 28 апреля 1933 года жители сельской местности при переезде туда, где действовала паспортная система, могли получить годичный паспорт. Для колхозников существовало и отходничество, однако выезд регулировался специальными документами, а местные власти нередко отказывали в их выдаче.

В 1932-1933 годах, на фоне массового голода, крестьяне продолжали покидать сельскую местность, несмотря на паспортные ограничения. Власть объявила этот выезд контрреволюционной диверсией и начала кампанию по задержанию и возвращению «летунов» по месту жительства.

Согласно докладной записке ОГПУ, только с января по март 1933 года органы задержали более 219 тысяч человек. В самой записке признавалось, что большинство из них были не контрреволюционерами, а крестьянами, «ушедшими за хлебом».

После Великой Отечественной войны система ограничений для сельского населения сохранялась. Только в 1974 году было принято новое положение о паспортной системе в СССР, согласно которому паспорт должны были иметь все граждане страны, достигшие 16-летнего возраста. Выдача новых документов началась в 1976 году и должна была завершиться к концу 1981-го. Впервые паспорта стали получать и жители сел и деревень, которым прежде они не выдавались.

После XX съезда КПСС и осуждения сталинизма преследование широких групп по классовому признаку в основном прекратилось. Но государство оставалось несвободным, а для борьбы с несогласными власть использовала точечные репрессии, высылку из страны и лишение гражданства.

12 февраля 1974 года писатель Александр Солженицын был арестован, обвинен в измене Родине и лишен советского гражданства указом Президиума Верховного Совета СССР. На следующий день, 13 февраля, писателя выдворили в ФРГ. Поводом для преследования считается публикация во Франции романа «Архипелаг ГУЛАГ». В официальном сообщении утверждалось, что писатель систематически совершал действия, несовместимые с принадлежностью к гражданству СССР и наносящие ущерб стране.

Лишение гражданства применялось и к другим деятелям культуры. Например, в 1978 году гражданства СССР лишили Мстислава Ростроповича и Галину Вишневскую.

В августе 1990 года президент СССР Михаил Горбачев отменил указы о лишении гражданства 23 человек, включая Александра Солженицына.

Современное понимание гражданства в России закреплено в Конституции Российской Федерации и федеральном законодательстве. Права и свободы человека провозглашены высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защита — обязанностью государства.

Конституция также прямо вводит запрет на лишение гражданства. Федеральный закон «О гражданстве Российской Федерации» развивает эти положения и определяет гражданство как устойчивую правовую связь человека с государством, основанную на взаимных правах и обязанностях. Закрепляются основные принципы российского гражданства:

• гражданство России едино и равно независимо от оснований его приобретения;
• гражданина нельзя лишить гражданства или права изменить его;
• проживание за пределами России не прекращает гражданства;
• гражданина нельзя выслать из страны или выдать иностранному государству;
• законодательство не может ограничивать права по социальным, расовым, национальным, языковым или религиозным признакам;
• Россия поощряет получение гражданства лицами без гражданства, которые живут в стране.

Закон устанавливает несколько оснований для приобретения гражданства. Большинство становится гражданами сразу после рождения. Иностранцам необходимо пройти процедуру натурализации — сдать экзамены по истории и русскому языку и прожить в России пять лет. Кроме того, гражданство можно получить по договору с другим государством или как жители Крыма — по оптации после изменения государственной границы. В соответствии с международной практикой также поощряется получение паспорта апатридами — людьми, которые по какой-то причине остались без гражданства, но проживают в России.

В выступлениях политиков и государственных деятелей защита граждан и их интересов понимается как одна из ключевых задач государства.

При этом гражданин в современной России понимается не только как носитель прав и обязанностей, но и как человек, связанный со страной чувством принадлежности и ответственности. Согласно опросу Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), россияне воспринимают свое гражданство как предмет гордости.

Политолог Алексей Чеснаков рекомендует

• Павел Пестель. Русская правда. СПб. 1824;
• Павел Новгородцев. Введение в философию права: Кризис современного правосознания. СПб: Лань и др. 2000;
• Понятия о России. К исторической семантике имперского периода. В 2-х томах. Том 1. М.: Новое литературное обозрение, 2012;
• Елена Марасинова. «Закон» и «гражданин» в России второй половины XVIII века. Очерки истории общественного сознания. М.: Новое литературное обозрение, 2018;
• Эрик Лор. Российское гражданство: от империи к Советскому Союзу. М.: Новое литературное обозрение, 2017.