«С нами Бог и Андреевский флаг!» Россия смогла создать сильнейший флот за три года. Как Петр I сделал невозможное?

День Военно-морского флота Россия отмечает в последнее воскресенье июля, однако настоящей датой его рождения считается 30 октября 1696 года, когда по указу Петра I Боярская дума постановила: «Морским судам быть». В этом году исполняется 330 лет с того дня, как держава без регулярного флота за считаные годы создала его — и тем поменяла баланс сил в Европе. Пройдя путь до победы в Северной войне и провозглашения империи, Россия навсегда изменила свою историю. Русский флот стал подлинной гордостью страны и всемирно известным символом ее мощи. «Лента.ру» рассказывает о рождении русского боевого флота.

Летом 1699 года к Керчи подошла русская эскадра. Флагманский корабль «Крепость» вскоре пошел дальше — к берегам Стамбула. Для турок это было невероятное зрелище: еще недавно Московия считалась сугубо сухопутной страной, неспособной создать регулярный военный флот, — а теперь к их берегам подошла русская эскадра из десяти крупных боевых кораблей, построенных всего за несколько лет.

Турки цокали языками, облепляли причалившие корабли, дивились мощным пушкам. Они искренне недоумевали, когда русские успели от речных стругов перейти к крупным парусным боевым кораблям европейского типа. Как писал Петр I, один из турецких губернаторов принял русских «зело ласково, но с большой долей боязни». Она исходила из оставшегося без ответа вопроса «почему?».

Ответ же на этот вопрос — история о том, как за несколько лет Россия создала регулярный флот с нуля, изменила баланс сил на юге и начала путь к статусу европейской державы.

Россия без моря

К концу XVII века Российское царство простиралось от Белого моря до Тихого океана, но имело ограниченный выход к морям. В ходе Ливонской войны и Смутного времени страна утратила побережье Балтики. К Черному морю доступа не было вовсе: южные рубежи контролировали Крымское ханство и Османская империя. Главным морским окном оставался Архангельск, однако северные льды делали навигацию сезонной. Торговля велась и через Каспий, но полноценного военного флота у России не было.

Между тем эпоха требовала нового способа действий. Со времен Великих географических открытий флот стал главным инструментом силы: он перевозил войска, защищал торговлю, распространял влияние на тысячи километров. В своем веке он значил примерно то же, что железные дороги и артиллерия — в XIX или ракеты и космос — в XX столетии.

В этом новом мире Россия, оставаясь сухопутным гигантом без регулярных военно-морских сил, безнадежно отставала. Это, впрочем, не значит, что она не строила корабли и у нее не было мореплавателей.

Мореплавание до Петра

Морская традиция на Руси существовала задолго до Петра: от новгородских походов к Белому морю и Новой Земле до казачьих чаек, доходивших до Константинополя. Но постоянного военного флота не было: в походах использовались приспособленные торговые ладьи, струги и ушкуи. После монгольского нашествия черноморская торговля почти прервалась, а борьба со шведами, немцами и литовцами на Балтике стала для русских земель долгой битвой за выход к морю.

В середине XVI века Иван Грозный присоединил Казань и Астрахань, получив выход к Каспию. В XVI-XVII веках казаки неоднократно ходили против турок: в июле 1637 года донцы захватили крепость Азов и почти пять лет удерживали ее — это вошло в историю как Азовское сидение. Однако Россия не рискнула поддержать казаков, опасаясь войны с Османской империей, и в 1642 году они покинули Азов.

Первая масштабная попытка создать государственный флот была предпринята при Алексее Михайловиче: в 1668 году на Оке, в Дединове, спустили на воду трехмачтовый корабль «Орел» — предтечу регулярного русского флота. Но это был единичный опыт, единой системы верфей, кадров и государственной программы еще не существовало. Петру I предстояло превратить отдельные корабли в регулярную военную силу государства.

Игра, ставшая судьбой

Петр Алексеевич рано лишился отца. Впереди были короткое царствование его брата Федора, борьба кланов Милославских и Нарышкиных, стрелецкие бунты, опека сестры Софьи и двоецарствие со слабым Иваном Пятым. Полноценное единоличное правление Петр получил лишь в 1696 году.

Но подготовка к будущему уже шла — под видом игры. Потешные полки стали прототипом будущей гвардии, а флот начался с игрушки. Подростком Петр обнаружил в амбаре села Измайлово английский ботик «Святой Николай» — небольшое судно для речных прогулок. Эта находка перевернула его жизнь: он заболел морем и завел собственную потешную флотилию.

Покатавшись по Яузе, Петр понял, что она слишком узка. Опыты продолжились на Плещеевом озере близ Переславля-Залесского. В Архангельске Петр познакомился с морской торговлей и иностранными кораблями, но для решения главной военной задачи — взятия Азова — строить флот предстояло на юге, в бассейне Дона.

В 1695 году Петр дебютировал как полководец в первом Азовском походе — и потерпел неудачу. Главной причиной провала стало отсутствие флота, который мог бы отрезать турецкий гарнизон от подвоза подкреплений. Именно тогда Петр осознал, что без современных боевых кораблей Азов не взять. Без них вообще бессмысленно строить какие-либо планы.

Мобилизация по-петровски

Ставка была сделана на Воронеж: через город протекала река Воронеж, впадавшая в Дон, а Дон вел к Азовскому морю. Воронеж стал главной верфью, затем появились Рамонская, Тавровская и другие.

Город на ближайшие годы превратился в негласную столицу России: Петр провел там не менее 500 дней. Население небольшого города-крепости увеличилось как минимум втрое, туда потекли капиталы, закипела торговля, начался приток иностранных специалистов. На верфях работали более пяти тысяч человек: плотники, кузнецы, смолокуры, бондари.

Но за этим стояло страшное напряжение сил. На стройку со всей страны согнали тысячи людей. Многие умирали от непосильного труда, болезней и истощения. С верфей бежали, беглецов ловили, возвращали, наказывали. В этой истории не было романтики — было государство, которому во что бы то ни стало требовался флот. А волю эту олицетворял царь Петр.

Он и сам участвовал в работах. Каноничным стал его образ с топором наперевес: Петр не только приказывал строить корабли, но и работал на верфи наравне со всеми. Многие бояре не понимали, зачем России флот, и высмеивали царскую деловитость. А вот епископ Митрофан Воронежский, несмотря на хрестоматийный конфликт с царем из-за «языческих статуй», поддержал начинание и выделил в 1700 году четыре тысячи рублей на жалованье морякам, а годом позже — еще три тысячи на строительство кораблей.

К весне 1696 года для второго Азовского похода подготовили два 36-пушечных галеаса — «Апостол Петр» и «Апостол Павел», 23 галеры и 4 брандера.

В мае эскадра двинулась к Азову. 29 июля по новому стилю гарнизон крепости капитулировал.

Петр доказал, что Россия способна создать и применить флот. 30 октября 1696 года Боярская дума постановила: «Морским судам быть». Вслед за этим началась организация масштабного кораблестроения, ставшего основой регулярного военно-морского флота.

Одна победа ничего не гарантировала. Теперь флот нужно было создать по-настоящему — как постоянную силу государства.

«А впрочем Париж воняет» 

Корабли построить трудно, но еще труднее найти матросов и тех, кто сможет ими командовать. В России почти не было морских офицеров, штурманов и обученных матросов. Но были новгородцы и поморы — мореплаватели в нескольких поколениях. Из них получились отличные матросы. Набирали также из солдат Преображенского и Семеновского полков. Дисциплина была жесткой: будущих моряков учили не щадя — муштра, качка, мачты, холодная вода, морская болезнь. Нанятые иностранцы с ними не церемонились, и в романе Алексея Толстого «Петр Первый» из уст одного командира звучит фраза: «Кто утонет, тот не моряк!»

Командование Петр начал с иностранцев: голландцы, англичане и датчане становились капитанами, штурманами и инструкторами. Одновременно русских дворян отправляли учиться за границу, а на кораблях готовили первых русских командиров.

В 1699 году появились первые высшие флотские чины: Федор Головин стал генерал-адмиралом, а Корнелий Крюйс — вице-адмиралом. В Керченском походе они уже вели русскую эскадру. Петр сам шел в поход под именем капитана Петра Михайлова. Для него флот был не только военной машиной, но и школой новой элиты: здесь учились дисциплине, навигации, инженерному делу и ответственности за корабль.

Со временем требования к командованию ужесточились: ездившие за границу держали перед Петром экзамен, и, по словам Крюйса, спрашивал он строже, чем иностранцы. Доля иностранцев сокращалась, большинство моряков вскоре стали русскими. 

Говоря о прозападничестве Петра, часто забывают приписываемые ему слова: «Европа нужна нам еще несколько десятков лет, а потом мы можем повернуться к ней задом». Или такое:

Флот, построенный страной

Работа на верфях не затихала ни на минуту. Воронеж стал первой верфью и первым адмиралтейством, а сама стройка — прообразом петровских преобразований: государство впервые мобилизовало страну на массовое технологическое производство. Из этой модели выросло регулярное бюрократическое государство с сильной армией.

Флот стал общим делом еще и потому, что его строительство распределили по кумпанствам — объединениям купцов, бояр и духовенства. Каждое обязывалось построить определенное число кораблей. Однако система себя не оправдала: в 1700 году кумпанства упразднили, учредив Адмиралтейский приказ и введя корабельный налог.

В 1697-1698 годах Петр отправился в Великое посольство. В Голландии он работал на верфях инкогнито — как простой плотник Петр Михайлов, в Англии посетил корабельные верфи, Королевское общество и парламент. В Европу отправили учиться и молодых дворян.

Тем временем на Дону строили новые корабли, в том числе по чертежам самого Петра. Очень скоро, смекнув, что Англия сильнее Голландии в флотостроении, он стал ставить англичан над голландцами.

Весной 1700 года в Воронеже спустили на воду 58-пушечный линейный корабль «Гото Предестинация» («Божье Предвидение») — первый линейный корабль российского флота, построенный русскими мастерами по чертежам Петра I.

«Петр Великий руководил в Воронеже строительством первого в России военно-морского флота, конструировал корабли и сам работал на верфи; трижды — в 1696, 1699 и 1709 годах — отплывал от Воронежа на боевых судах к Азову», — писал Владимир Загоровский в книге «Петр Великий на воронежской земле».

У России были не просто «хоть какие-нибудь» корабли — она научилась строить линейный флот.

«Ужас турецкий»

Теперь флот должен был показать себя в деле — причем дипломатическом. К началу XVIII века внешнеполитический вектор изменился, взор Петра перенесся с Черного моря на Балтийское.

В 1699 году он решил провести демонстрацию силы для Османской империи накануне переговоров о мире: замириться с турками, но на правах сильного.

Торжественное отплытие эскадры из Воронежа состоялось 27 апреля 1699 года. В поход отправились пять многопушечных боевых кораблей, 28 галер, бригантины и галиоты, а также 117 стругов — речной обоз для перевозки грузов. Всего из Воронежа вышло около 150 судов.

Проводкой кораблей через мели донской дельты Петр руководил лично. Вице-адмирал Корнелий Крюйс записал в дневнике:

Выйдя в море, корабли направились в Таганрог, где на военном совете отобрали десять больших кораблей, полностью укомплектованных экипажами.

В Керченский пролив, где Азовское море соединяется с Черным, вошла эскадра, которой еще несколько лет назад просто не существовало. Корнелий Крюйс писал:

Так Османской империи показали, что у России появился настоящий флот. На «Крепости» в Керчи расположилось посольство Емельяна Украинцева, направившееся затем в Константинополь. Дипломатическая цель была достигнута: турки увидели русский флот до начала переговоров. 3 июля (14 по новому стилю) 1700 года Россия подписала Константинопольский мирный договор.

Теперь Петр мог перейти ко второй части плана. Впереди были Балтика и война с Карлом XII. Россия выглядела достойно: у нее был свой флот. Он уже обрастал символами и традициями.

«Небываемое бывает»

Русский флот рождался несколько раз: сначала на юге, у Азова, затем — на Балтике. В 1711 году, в ходе Прутского похода (часть русско‑турецкой войны 1710-1713 годов), Россия лишилась Азова и Таганрога. Воронежские верфи захирели, построенные на них корабли начали гнить. Но уже вовсю расцветали Санкт-Петербург и Балтийский флот. Заданный импульс было не остановить.

18 мая 1703 года гребная флотилия под командованием Петра — он участвовал в бою как бомбардир-капитан Петр Михайлов — и Александра Меншикова взяла на абордаж в устье Невы два шведских корабля. Эту победу сочли первым боевым успехом зарождающегося флота, участников операции наградили медалями с надписью «Небываемое бывает». Этот день считается днем рождения Балтийского флота.

В затяжной Северной войне главные сражения шли на суше, но в 1714 году случилось Гангутское сражение — первая крупная морская победа русского флота. Русские одолели шведов, считавшихся хозяевами Балтики, и захватили десять кораблей противника, включая фрегат «Элефант» с восемнадцатью орудиями.

В 1721-м был подписан Ништадтский мир. Россия закрепила владения на берегу Балтики, получила законный выход к европейскому рынку, а Санкт-Петербург стал одним из центров международной торговли. Россия вошла в число ведущих европейских держав — во многом благодаря флоту. Царь стал императором, а страна — империей.

В предисловии к Морскому уставу император Петр Первый позже сформулирует:

***

Флот, рожденный указом «Морским судам быть», пережил Азов, Прут, Гангут и Ништадтский мир. И это было лишь начало большого пути.

Ранее Петр учредил первый российский орден — Святого апостола Андрея Первозванного. Его знак — синий косой крест — перекликался с Андреевским флагом. Орден стал высшей наградой империи, а его появление показало, что царь строил не просто армию и флот, а создавал новую государственную символику, связывавшую флот, церковь и имперскую власть.

За два с лишним столетия в российском флоте сложились традиции: кодекс чести, верность флагу, особая флотская школа. Флот пережил империю, войны, распад СССР и смену эпох. Но началом этой традиции остался 1696 год, когда Россия впервые заявила о себе как о морской державе.

Историческим девизом и боевым напутствием российских моряков стали слова: «С нами Бог и Андреевский флаг!»